Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
— Подожди, а как твоя тётушка узнала про Кузьму? — заморгал Дилан.
— Да присматривают за ним! — хохотнул Анчутка. — Небось, не одна тётушка поблизости ошивается. Клык даю, исправника нашего тоже на этот счёт проис... проститу...
— Проинструктировали, невежда! — Хризолит закатил глаза. — За тобой бы так присматривали! Но Кузьма, доложу я вам, редкий экземпляр в своём роде. Мидир ему не зря симпатизирует. Угадайте, что этот мужик пожелал?
— Снять проклятье? — предположил Дилан.
— Нет, узнать всю правду. За что его горе-злосчастье преследует. А когда я рассказал про капкан...
— Какой капкан? — перебил его Анчутка.
— Ах да, ты же не слышал... А разве домовой не рассказал про Акулину?
— Да он только ныл и жаловался, что его хозяина лесные душегубы прокляли и хозяйку сгубили... Вот туточки пойдём! — Анчутка указал на узкую тропинку, спускающуюся по крутому откосу оврага. Перелететь на другою сторону бес не предложил.
«Умаялся, должно быть», — подумал Дилан. Он и сам чувствовал пригибающую к земле усталость, хотя особых причин к тому не было. Ну, побегали чуток, так ведь отдохнули потом. И душно отчего-то... Дилан покосился на Хризолита. Тот увлечённо пересказывал Анчутке разговор с обдерихой и никаких неудобств, вроде бы, не испытывал.
— И ты всё это Кузьме передал? — бес присвистнул. — А он что?
— Оцепенел будто. Я ему намекаю, что ежели признается, кто его насчёт коров надоумил, так скидка в суде выйдет, а он только головой мотает и мычит, как немой. Потом отошёл малость и начал просить, чтобы я Лису Патрикеевну нашёл и всё ей рассказал. Учитывая, что это не противоречит нашим целям, я согласился.
— А колечко?
— У меня, — Хризолит хлопнул по карману сюртука. — А теперь объясните, какой тени вы испугались?
— Да я и сам не понял, какой! — досадливо дёрнул щекой Анчутка. — Там, за избой, луг. На нём загон с коровами. Вот мимо него эта тень и промчалась.
— То есть, кто-то невидимый летел по воздуху? — уточнил Дилан.
— Вроде того... — пропыхтел Анчутка. Они спустились на дно оврага и теперь пытались из него выбраться. Казавшийся пологим склон вёл себя коварно: камни и сухие комья земли выворачивались из-под ног, редкие пучки травы обрывались, стоило за них ухватиться. — Летел... Только не как птица. Больше на тучу смахивало... Ай!
Под рукой беса обломилась ветка чахлого кустика дикой смородины и хлестнула ему по щеке. «Надо было хоть один пирог приберечь для овражников», — подумал Дилан. Он застрял на полдороге, безуспешно пытаясь нашарить опору. Сапоги за спиной тянули вниз, словно в них камней насыпали.
— Руку давай! — сверху свесился Хризолит. По-змеиному гибкий в любом обличье, он первый выбрался из оврага.
Вместе они вытащили Анчутку.
— Странная какая-то духота нынче, — сказал Дилан, пока они отдыхивались. — Гроза, что ли, собирается?
— Нет, это что-то другое, — Хризолит принюхался. — Анчутка, ты говорил, что за оврагом начинается болото. И где оно?
Бес озадаченно почесал в затылке:
— А и верно, что-то здесь слишком сухо! И рощи этой не было...
Впереди частым заслоном вставал осинник. Входить в него решительно не хотелось: неумолчный шелест листьев навевал тоску, а между тонкими стволами в жарком мареве извивались в гротескном танце смутные фигуры. Одуряюще пахло болиголовом.
— И это называется Благой уезд! — хмыкнул Хризолит.
— Здесь не всегда так было, — Анчутка облизнул губы, скривился и сплюнул. — Я в Нетрожном лесу частенько гостил раньше... Ну, ещё до того, как Ивка с Алёной появились. И на болото бегал за ягодами. Здешний Болотник — хозяин справедливый, почём зря никого не губит. Даже позволяет людям черпать тину — поля удобрять...
— Смотрите! — Дилан показал на ближайшие осины. От белёсых стволов отделились две прозрачные фигуры.
— Призраки? — удивился Хризолит. — Среди дня?
— Нет, — тихо сказал Дилан. — Это Белые Дамы из Благого двора. У тебя есть что-нибудь по-настоящему ценное? Нам придётся откупаться.
— С чего бы? Мы здесь по поручению судьи!
— Вот именно, — сухо прошелестела одна из Белых Дам. — Мидир забыл правила. При Благом дворе судью назначает король.
— У вас нет короля!
— Значит и судьи не будет.
— Но Мидира признали в вашем уезде, — вмешался Дилан.
— Не все! — в один голос ответили ему Белые Дамы. Их стало больше. Из глубины осинника подплывали всё новые фигуры. — Так что, если хотите пройти через наши владения, платите.
Они уплотнились. Сквозь прозрачные покрывала стали видны тощие тела, обтянутые бледной кожей. Длинные костлявые пальцы показали на Хризолита.
— Поцелуй нас, сын Золотого Змея. Каждую из нас.
Их уже собралась дюжина, а то и больше. Белые вуали свивались вокруг путников удушающим коконом. Паучьей сетью, саваном...
— Всего-то? — Хризолит горделиво тряхнул головой. Среди черных волос вспыхнули на солнце золотые пряди. — С кого начать?
Дилан хотел остановить его, но белая лента обвилась вокруг шеи, сдавила петлёй.
— Что за вопрос? — Анчутка встал рядом с Хризолитом. Одну руку бес держал за пазухой, а другую положил на плечо змея. — Сперва целуй самую красивую. Кто из вас, девки, красивее всех? Выходи вперёд!
***
Нетрожный лес Дилан не запомнил. Он смотрел себе под ноги, считая шаги и стараясь не споткнуться. Рядом пыхтел Хризолит, тащивший Анчутку. Тот висел у него на руках тряпичной куклой и только изредка бормотал в беспамятстве что-то невнятное.
— Привал! — Хризолит опустил свою ношу на обросшее мхом поваленное дерево и вытянулся рядом. — Воробушек, ты меня слышишь? Сядь, говорю, отдохни. Жалость берёт на тебя смотреть.
Дилан покорно сел на землю, привалившись спиной к бревну. Он чувствовал себя никчемушным. Это же надо так опозориться: не опознать вовремя чары Белых Дам, спутать с предгрозовой духотой! И то, что этих фэйри Дилан раньше во множестве не встречал, его не оправдывает. Если бы не Анчутка...
— Верно говорят: женская свара страшнее пожара! — Хризолит достал фляжку, жадно напился и протянул Дилану. — На, глотни, только осторожно. Это не простая вода — на семи травах настоянная, через семь шелков цеженая.
Пронзительная горечь обожгла язык, но
