Реликварий - Александр Зимовец
Все взгляды тут же обратились в сторону Германа, который невольно поднялся из-за стола.
— Я с радостью приму эту честь, — проговорил Герман, — но позвольте, все же, узнать, что является целью… вашего клуба? Де факто я уже и так в нем состою, слишком много всего случилось, чтобы теперь отступать. Но я хочу понять, все же…
— Нашей целью является установление в России республики, — произнес Оболенский, словно речь шла о какой-то обыкновенной вещи. — Мы пришли к выводу, что развитию России в настоящее время очень мешает… хм… отсутствие свежих идей в руководстве страны, скажем так.
— Но ведь это же…
— Да, Герман Сергеевич. Это государственная измена, если вы об этом. Это самое страшное преступление, какое существует в империи. Это нечто совершенно немыслимое. Но я полагаю, что еще после нашего с вами первого разговора летом в моем кабинете вы примерно представляли себе, на что идете. Вы человек неглупый.
— Разумеется. Но я хотел бы, все-таки, узнать, зачем. Ради чего?
— Ради будущего, Герман Сергеевич. Мне кажется, мы все немного забыли это слово. Наша… хм… специфическая государственность отучила нас думать о будущем. Но боюсь, что оно заявит о себе — и может быть, в самое ближайшее время. Посудите сами… впрочем, гораздо лучше это расскажет Алексей Леонидович. Введите, пожалуйста, нашего нового члена в курс дела.
При этих словах со своего места поднялся довольно энергичный господин с проседью в волосах и волевым подбородком, которые вполне мог бы сойти за генерала от кавалерии, но носил бордовый статский мундир министерства финансов. Судя по эполетам, товарищ министра.
— Я коротко — произнес тот, откашлявшись. — В прессе об этом, конечно, не пишут, но обстановка в целом тревожная. Вот данные на стопятидесятый год от Сопряжения. Численность крепостных. Видите? А теперь посмотрите данные последней переписи.
Он пододвинул к Герману несколько бумажных листов.
— Что вы можете об этом сказать?
— За полвека число крепостных… уменьшилось на два миллиона?
— Именно, — Алексей Леонидович кивнул. — И этот процесс ускоряется. Понимаете? Ускоряется. Там еще есть данные по среднему возрасту. Взгляните на них.
— Они молодеют? Это может говорить… о повышении рождаемости?
— Или о сокращении средней продолжительности жизни. К сожалению, мы имеем дело именно со вторым обстоятельством. Если так дальше пойдет, их просто не останется. Система, существующая сейчас, вытягивает из крестьян все соки в самом буквальном смысле. Расточительное отношение к магии, особенно среди мелкопоместных дворян, приводит к тому, что ситуация ухудшается с каждым годом. Не исключено, что не пройдет и десятка лет, как нас ждет буквально взрыв чудовищной массовой смертности среди крестьян, и, как следствие — падение магического потенциала всей империи чуть ли не до нуля. Это необходимо предотвратить, так или иначе.
— Но позвольте… эльфы живут в таком режиме тысячелетиями…
— Мы довольно мало знаем о том, как на самом деле живут эльфы внутри себя, — вздохнул Алексей Леонидович. — Но мы точно знаем, что проблему перенапряжения рабов они решают за счет захвата новых рабов в отсталых мирах. Они и людей пытались захватывать одно время, пока мы не положили этому конец. По целому ряду причин мы не можем идти по тому же пути.
— И об этом… докладывали императору?
— Докладывали, — сказал Оболенский. Над столом повисло тяжелое молчание.
— И что же он?
— Видите ли, Герман Сергеевич, его величество — человек… известного склада. Само слово «реформа» вызывает у него зубную боль и приступы мигрени. Любую проблему он пытается решить максимально экстенсивными методами. Война в Барканских шахтах была начата во многом ради того, чтобы увеличить наши запасы мертвого нефрита и с его помощью проводить более тонкую настройку магических каналов, чтобы они не так сильно истощали здоровье крепостных.
— Это… может помочь?
— Может. Теоретически. А смертельно больному может помочь глоток святой воды. Чудеса случаются.
— Я понял, — кивнул Герман. — Но что же требуется непосредственно от меня.
— Вот это правильный вопрос, — кивнул в ответ ему Оболенский. — Как видите, наша империя в целом стоит перед очень непростой дилеммой. Нам необходимо отменить крепостное право, чтобы спасти жизни миллионов людей и не допустить чудовищного кризиса. Но мы не можем этого сделать, потому что тогда останемся без магии, а на магии держится весь миропорядок. Следовательно, нам нужен новый источник магии. Мы возлагали большие надежды на ваши новые способности, но боюсь, что вы — слишком уникальный случай, чтобы пытаться основать на ваших возможностях государственную систему. И вот тут мы переходим к следующей теме нашего сегодняшнего собрания. К еще одному источнику магии, который потенциально, может нас всех спасти. Софья Ильинична, расскажите нам.
Сестра Ферапонтова поднялась из-за стола, сложив перед собой руки, словно институтка на экзамене, и смущенно прокашлялась.
— Мой брат… — проговорила она, и ее голос заметно дрогнул. — Он очень любил совершенно немыслимые экспедиции. Одна из них в конечном итоге его и погубила. Но сейчас речь пойдет об экспедиции, которую даже он считал слишком опасной и только подбирался к ней. Дело в том, что он считал, что в нашем мире можно найти дверь в Реликварий.
Среди собравшихся пронесся негромкий шум разговоров.
— Софья Ильинична, поясните, пожалуйста, — попросил Оболенский. — Боюсь, даже в этом обществе не все осведомлены, что это такое. Дело темное, древнее.
— Видите ли, — начала Софья. — история эльфов, как вы знаете, уходит в глубь веков, и даже им самим не вполне известны многие ее детали. Мы знаем, что еще несколько тысячелетий назад они приняли свою нынешнюю религию и государственную систему… чем-то похожую на нашу. Но еще до этого они владели магией, правда совсем иного рода, предметной магией, опиравшейся на магические артефакты. Однако во времена легендарной королевы Мелетен применение артефактов был объявлено ересью, и они все были уничтожены. Точнее, в современной эльфийской культуре принято считать, что все.
— Но на самом деле, конечно, не все, — вставил реплику Оболенский. — Как мы знаем хотя бы из недавней истории со смертоцветом. Простите уж, Софья Ильинична, если это доставляет вам…
— Нет, ничего, — произнесла она, хотя Герман видел, как она чуть передернула плечами, а в уголке глаза появилась слезинка. — Ничего, я как-то уже… привыкла к мысли, что все это взаправду. Поначалу было тяжело, но… впрочем, сейчас не об этом. Так вот артефакты — на самом деле, существовало большое сообщество эльфов, боровшихся против их уничтожения. Некоторые сохраняли их в мирах-гробницах, вроде того… о котором все присутствующие слышали. Другие устраивали специальные хранилища. Так вот в неофициальной эльфийской культуре сохранилось предание о Реликварии —
