Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
То ли от выпитого, то ли от мыслей этих в груди Артема приятно потеплело, и он улыбнулся.
– Вижу, не понял ты ни хера, – не дал себя обмануть Павлютин. – Не убедил я, значит. Ну, давай еще кое-что покажу.
Он приблизился к пульту, ткнул несколько кнопок и повернул к Артему один из мониторов.
На записи с камеры видеонаблюдения безмолвный ликвидатор в своем неизменном черном противогазе поливал из шланга тощего мальчугана – Томика? Струя была такой силы, что буквально вдавливала костлявое тельце в угол комнаты, вода хлестала по голым плечам, руками и бедрам, за брызгами не выходило разглядеть лица.
– Их способности проявляются в моменты сильных эмоциональных потрясений. Боль, гнев и страх работают лучше всего. Чего мы только не перепробовали: и электрошок, и препараты, и телесные… гхм… наказания. Но так особо и не продвинулись. Кроме этого случая…
Ледяная, подумалось Артему, вода, должно быть, ледяная.
Холод пробежал по спине, такой, что не спугнешь глотком водки.
Напор ослаб резко, как отрезало, струя повисла плетью, а потом и вовсе оборвалась. Ликвидатор тряхнул шланг, расплескав остатки себе на сапоги.
Павлютин поставил запись на паузу и уже за столом вновь свинтил красную бутылочную крышку. Поймав непонимающий взгляд Артема, сказал:
– Вода. Вентиль никто не перекрывал. Просто в соседнем блоке на техническом этаже съехала бетонная плита и расплющила трубу. Инженеры из Службы быта не поверили глазам, уверяли, что такое невозможно, чисто технически невозможно, понимаешь? Что сама конструкция Гигахруща не подразумевает, что плиты могут вот так вот съезжать.
Артем не слушал. В висках билось только: докладную, немедленно, сейчас!
А Павлютин все говорил, продолжая обнимать бутылку:
– Ты представь: сегодня он плитой управляет, а завтра целым этажом, если не целым блоком. А послезавтра, глядишь, и самим Самосбором…
IV
Теория о том, что именно изобетон может становиться причиной Самосбора, не нашла подтверждения. Ловушка Смирнова, не раз успешно опробованная в обычном Самосборе, не показала никаких результатов в Самосборе сверхдлительном (чаще употребимо определение «вечном»). Из чего следует, что в помещениях с так называемым ЗВС или изобетона нет, или его содержание настолько мало, что не фиксируется устройством. Это наводит на любопытную мысль о непостоянной концентрации изобетона на этажах и о связи этой концентрации с продолжительностью Самосбора…
«Общая теория изобетона». Из доклада академика Смирнова.
С чекистами встречи искать не нужно, они сами тебя найдут. Вот и на объект один такой явился сам, без спросу занял кабинет Павлютина по соседству с командирской и вызвал нового сотрудника «на разговор».
На вид чекисту легко было дать все семьдесят, его пятнистая кожа сморщилась, как старый сапог, и обвисла складками на абсолютно лысой голове. Зато в остальных местах волосы росли щедро: жесткие седые щетинки топорщились из продолговатых ноздрей, лезли из ушей, а густые брови не смогла бы распутать ни одна расческа. Телосложение к своим циклам он сохранил по-военному крепкое, серая рубашка обтягивала прямые плечи, застегнутый на все пуговицы воротник обхватил могучую шею.
Чекист сидел, едва помещаясь в низком кресле Павлютина, и не таясь разглядывал Артема. Не смотрел даже, а прямо-таки шарил взглядом в черепной коробке. Оба молчали. Артем не представлял, стоит ли ему заговорить первым.
Докладную он, конечно, написал, и прошение о переводе тоже. Но показывать никому не стал, «на разговор» не принес. Рано потому что. Он остыл, поразмыслил и увидел себя со стороны. Начни он поднимать смуту сейчас – зарекомендует себя как человека поспешных выводов и никак иначе. Который сдался, не попытавшись. А с таким подходом в науке далеко не уйдешь.
Нет, он поступит умнее. Сделает вид, что взялся со всей пылкостью, получше разберется в теме, соберет побольше доказательств. И уж тогда выведет Павлютина с его бесполезными исследованиями на чистую воду.
– Как устроились, Гарин? – заговорил наконец чекист. Голос его был грудной, приятный. Ни дать ни взять дедушка, собравшийся рассказать сказку внуку. – Как квартирка? Все ли устраивает семью?
– Все хорошо, спасибо, товарищ…
Еще одна пауза. Чекист не представился сразу и, по-видимому, не собирался теперь.
– Если что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться напрямую ко мне.
Он сцепил руки в замок. Пальцы его тоже были волосатыми.
– Слышал, скоро у вас пополнение. Мальчик, если не ошибаюсь?
Глаза его ничего не выражали. Они никогда не ошибаются, эти глаза, понял Гарин. От таких ни семью не укроешь, ни докладную на дне чемодана. Во рту пересохло, и Артем только кивнул.
– Уже придумали имя?
Было бы неудивительно, знай чекист и это.
– Да. Думаем назвать Сергеем.
– Ну а в целом как, папашей стать готовы?
Артем покосился на графин с водой и признался:
– Не уверен.
– Действительно, о чем это я. – Ответ чекисту будто бы понравился. – Можно пережить сотни Самосборов, исходить тысячи этажей с баллонами огнемета за спиной и думать, что все уже повидал. Но к детям… к детям никогда не бываешь готов по-настоящему. Я знаю, о чем говорю, сам вырастил четверых.
Мучаясь от сухости в горле, Артем едва сдерживал кашель. Чекист проследил его взгляд, снял с графина хрустальный набалдашник и до краев наполнил стакан. Артем облизнул губы, ставшие наждачкой.
Чекист пил. Долго, жадно, роняя капли на гладко выбритый подбородок со скоплением проступающих красно-синих сосудов. Тяжелый кадык его ходил поршнем вверх-вниз, туда-обратно. Закончив, он довольно причмокнул и отставил пустой стакан. Воды в графине не осталось.
– Дети… – повторил чекист задумчиво. – Это станет проблемой?
Артем моргнул. Как его будущий ребенок может стать для эксперимента проблемой?
– Простите, я не уверен, что до конца…
– Насколько я знаю, – перебил чекист, – раньше вам не доводилось работать с людьми в качестве… подопытных. Тем более с детьми. Не мне вам объяснять, что порой опыты заканчиваются не так, как нам хотелось бы, заканчиваются трагично. Но я должен знать, что вы, как ученый, пойдете до конца. Вы сами скоро станете отцом, и поэтому мне интересно ваше отношение к проекту с позиции… некоего гуманизма, если позволите.
– Все еще не вижу связи. – Артем пожал плечами. – Результаты научных трудов из смены в смену делают жизнь миллионов людей проще и лучше, спасают жизни. Наука гуманна сама по себе. Но научному методу быть гуманным не обязательно, зачастую даже вредно. Это отвлекает.
Чекист хмыкнул, утрачивая строгий вид: кажется, прямолинейность Артема на миг сбила его с толку. Он медленно опустил ладони на стол, будто прижал и разгладил невидимый ватман.
– Вас выбрали не зря, Гарин. Вы один из лучших специалистов по изобетону, каких мы знаем. Этому
