Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
Он сказал – «за моих девочек» – и мир для меня не просто перевернулся. Перевернулся и взорвался ослепительной вспышкой понимания, в которой все разрозненные детали этой безумной мозаики мгновенно встали на свои места. Ну конечно! Как я сам не догадался раньше? Эти речные девы, русалки… дочери Локи. Ублюдки, полукровки, рождённые от запретного союза сухопутного трэля и племянницы самого Кинга. Тот самый позор, о котором так пафосно и многословно вещал Ришато. Теперь всё было предельно ясно. Кинг не просто заключал союз. Он одним мастерским ходом избавлялся от семи живых напоминаний о позоре своего рода, пристраивая бастардов к сильному Восходящему и получая в придачу могущественного союзника с технологичным оружием. Многоходовая, изощрённая и изящная комбинация. А я в ней – ключевая фигура и главный приз одновременно. Но самое главное… Самое главное, что Водяной Змей с самого начала хотел союза со мной. Теперь это было очевидно, как божий день. Вся эта театральщина была лишь торгом за наилучшие условия и сохранение лица.
Я взглянул на Локи. Впервые за всё время нашего знакомства он не смотрел на меня. Взор его был прикован к дочерям. И в этом взгляде, в этом несвойственном ему, напряжённом молчании промелькнуло нечто иное, нечто доселе невиданное. Не привычная маска шулера, а голая, незащищённая отцовская мука, смешанная с толикой горькой, выстраданной гордости.
Капкан захлопнулся.
И захлопнул его мой собственный товарищ. Я оказался привязан к Манаану. К семье, о которой не просил и которой даже не планировал ещё пять минут назад. Я ведь и имён-то их всех не помнил, кроме Даны Быстрый Плавник. Это смущало, злило до скрежета зубовного и… почему-то, вопреки всякой логике, вызывало странное, горькое чувство облегчения. Союз с Народом Белого Озера был мне необходим как воздух. Орда ургов не станет ждать, пока я решу свои матримониальные проблемы. Вполне может статься, что в самое ближайшее время в Манаане появятся не семь жён, а семь молодых вдов. А если так, то и кривляться, изображая из себя оскорблённую невинность, не имеет ровным счётом никакого смысла.
Я медленно выдохнул, выпуская из лёгких последние остатки сомнений вместе с порцией стылого, влажного воздуха. Решение, отвратительное и единственно верное, было принято.
– Я согласен, Кинг Ришато, – произнёс я, глядя ему в холодные, как озёрная вода, зрачки. – Для меня будет честью породниться с тобой.
На лице Кинга мелькнула тень неприкрытого торжества. Он победил. Он разыграл эту партию как по нотам и теперь собирался насладиться своей победой.
– Тогда принеси Дары своим будущим жёнам, Кир из небесных Людей, – торжественно пророкотал он, властным жестом указывая на девушек, всё так же стоявших в воде. – Таков обычай.
Дары. Местная традиция приносить избраннице или избраннику некий предмет, содержащий в себе частицу Звёздной Крови, в качестве свадебного подарка. Если обмен состоялся и подарки были с благосклонностью приняты, то и церемоний особых больше не требуется, можно считать, что жених и невеста создали новую ячейку общества.
Он думал, что застал меня врасплох? Что я, бродяга и наёмник, не смогу предложить ничего, кроме своих пушек да ножей. Как бы не так… У меня в рукаве был припасён туз. Я активировал криптор на запястье, и в моей руке, словно из воздуха, материализовались семь крупных, безупречных цветков.
Белые Лотосы.
Те самые, которыми от злого меня пытались откупиться болотники. Их лепестки, казалось, светились изнутри мягким, жемчужным светом, холодным и чистым посреди этой серой, промозглой хмари. В сердце каждого цветка билась живая и пульсирующая капля Звёздной Крови. Одновременно необычный Дар и демонстрация моей силы, того, что я не просто удачливый авантюрист пушкой, а тот, кто может достать настоящие сокровища из самых гиблых мест в округе. Ведь Белые Лотосы произрастали лишь на болотах, а в сердце топей из-за свирепых болотников соваться находится мало охотников. При виде цветов по рядам воинов озёрников пронёсся приглушённый, изумлённый ропот. Даже ухмылка на лице Ришато на миг дрогнула и побледнела.
Я шагнул в ледяную воду и подошёл к первой из сестёр. Она смотрела на меня с явной опаской и нескрываемым любопытством. Я молча протянул ей цветок. Её пальцы, прохладные и гладкие, с едва заметными перепонками, коснулись моих, и я почувствовал, как по её телу пробежала лёгкая дрожь. Она осторожно, словно боясь обжечься, взяла лотос.
Вторая. Третья. Четвёртая. Каждая принимала Дар, и на их остроскулых, красивых лицах отражалась одна и та же смесь благоговения и удивления. Они не ожидали такого. Никто не ожидал. Даже я сам, чего уж…
Последней была Дана. Она стояла неподвижно, как изваяние, серебряные волосы облепили её изящную шею, плечи и красивую грудь. Я протянул ей последний лотос. Она не спешила его брать. Её взгляд был прямым и изучающим. Она смотрела не на цветок, а в моё лицо, пытаясь прочесть там что-то, известное лишь ей одной.
– Мы не просили тебя спасать нас, сухопутный, – прошептала она на глобише так тихо, что услышать её мог только я. – Не думай, что мы пропали бы без тебя.
Её голос был тих, как шелест тростника на ветру.
– Я и не спасаю, – так же тихо ответил я. – Ты переоцениваешь значимость собственно личности. Мне просто нужно заключить союз.
Она взяла цветок. Её пальцы задержались на моих на долю секунды дольше, чем того требовали приличия. А затем она улыбнулась. Настоящей, открытой, обезоруживающей улыбкой, от которой на щеках появились прелестные ямочки.
– Тогда добро пожаловать в семью, Кир. Надеюсь, ты хороший пловец.
Я пожал плечами и криво усмехнулся.
– Мы с тобой однажды уже плавали наперегонки.
Семь светящихся лотосов в руках семи речных дев мягко светились во влажном тумане, как семь негасимых звёзд. Союз был скреплён. Бес его знает, к добру это или к худу, но я получил новых союзников. И семь новых проблем в придачу.
424.
Обратный путь в Манаан оказался… странным. В тумане двигались три всадника на могучих редбьёрнах. Мощные широкие лапы с отвратительным чавканьем месили вязкую, жирную грязь прибрежной тропы. Мои новоиспечённые жёны бесшумно скользили в тёмной озёрной воде параллельным курсом, семью стремительными силуэтами. Они двигались с грацией выдр, почти не нарушая свинцовой глади воды, и лишь изредка над поверхностью мелькала серебряные пряди Даны или тёмная, мокрая макушка одной из её сестёр.
Мысли в моей голове текли медленно, как речной ил, переваривая события последних часов. В особенности Особняк в Манаане – внезапное «приданое», что
