Звезданутый Технарь - Гизум Герко
— Очень смешно, Мири. Постарайся лучше не фонить своими вычислительными процессами, а то копы подумают, что у мусоровоза внезапно прорезался интеллект выше среднего.
Я замер в кресле, боясь лишний раз пошевелиться, когда на визоре отобразился первый проход сканирующего луча. Это был мощный, ярко-голубой импульс, который буквально прошил обшивку утилизатора, заставив датчики статического электричества на моей панели взбеситься. Я видел через внешние камеры, как этот луч медленно ползет по ржавым бортам гиганта, приближаясь к нашей технологической нише, словно глаз Саурона, ищущий свою прелесть. В кабине стало так тихо, что я слышал удары собственного сердца, каждое из которых казалось мне громом, способным выдать наше местоположение всему флоту.
Луч замер прямо над нами.
— Только не моргай, Роджер, — прошептала Мири, и в ее голосе впервые за долгое время прорезались нотки настоящего напряжения. — Полицейский диспетчер сейчас сверяет массу объекта с заявленной в манифесте. Если он заметит лишние девятьсот тонн нашего счастья, нам конец.
— Девятьсот тонн? Откуда столько? — шепотом возмутился я.
— Ну, твое эго занимает как минимум половину, — парировала она, — а остальное, это броня и тот «хлам», что не успел вылететь из трюма при сбросе. Тише, он запрашивает серийный номер утилизатора. Подключаюсь.
Через внешний аудиоканал до нас долетел ленивый, прокуренный голос диспетчера станции, который явно мечтал оказаться где-нибудь в баре на нижних уровнях, а не проверять бесконечные груды металлолома. Он зачитывал идентификационный номер «Пожирателя Миров», растягивая цифры так, словно они были сделаны из патоки. Я видел, как патрульный корвет, напоминающий уменьшенную и очень злую копию имперского звездного разрушителя, завис в паре сотен метров от нас, разворачивая свои дополнительные сенсорные штанги. Его хищный силуэт на фоне далеких звезд внушал уважение и желание немедленно катапультироваться в другую галактику.
Коп зевнул прямо в эфир.
— Сектор восемь-ноль-три, «Пожиратель Миров», проверка завершена, — пробормотал диспетчер. — Расхождений не обнаружено, продолжайте движение согласно графику утилизации. И передайте вашему капитану, что у него левый навигационный огонь мерцает, как гирлянда на старый новый год. Раздражает.
— Принято, офицер, — ответил гулкий бас капитана утилизатора. — Исправим, как только выгребем эту порцию дерьма из системы.
Я выдохнул так громко, что Мири даже немного отшатнулась в своей голографической форме, но радоваться было рано. В этот самый момент, когда полицейский корвет начал медленно отворачивать в сторону, один из индикаторов на моей панели вспыхнул яростным алым цветом. Это был датчик давления в магнитных захватах, которые я так старательно настраивал, и сейчас он вопил о том, что мы теряем контакт с обшивкой. Видимо, вибрация от «Пожирателя» нарушила хрупкое равновесие, и наши тросы начали вибрировать, передавая нагрузку на крепления.
— Роджер! Захваты дохнут! — Мири вскрикнула, и ее образ на мгновение превратился в набор помех.
— Вижу! Перенаправляю энергию! — я рванул рычаги на себя, чувствуя, как внутри катера что-то протестующе взвыло.
Мне пришлось пойти на крайние меры, я вручную отключил систему жизнеобеспечения, перебрасывая последние крохи энергии с климат-контроля и очистки воздуха прямо на электромагнитные катушки удерживающих кабелей. В кабине мгновенно стало холоднее, а индикатор кислорода начал свой медленный, но неумолимый танец смерти. Мои пальцы лихорадочно бегали по виртуальной клавиатуре, выстраивая обходные мосты в энергосистеме, чтобы не дать «Лишнему Проценту» сорваться и улететь прямо в лобовое стекло патрульному корвету.
— Бортовой компьютер дает нам вероятность успеха ровно сорок два процента, — сообщила Мири, восстановив стабильность.
— Сорок два? — я нервно рассмеялся. — Ну, хотя бы это число внушает оптимизм. Дуглас Адамс бы оценил.
— Только не надейся, что к нам прилетит золотое сердце и спасет наши задницы, — проворчала она. — Удерживай натяжение, Роджер! Левый кабель на пределе, там уже микротрещины в титановом сердечнике. Если он лопнет, нас закрутит так, что никакой фазовый инвертор не поможет.
Я вцепился в штурвал, используя его как дополнительную точку опоры, и чувствовал, как катер мелко дрожит, борясь с инерцией огромного мусоровоза. Мы были как клещ на спине слона, который внезапно решил почесаться о дерево. Каждую секунду я ждал, что титановая нить оборвется с характерным эффектом лопнувшей струны, но импровизированные узлы, затянутые мной в открытом космосе, держались на чистом упрямстве. Моя спина взмокла от пота, но я не обращал на это внимания.
Наконец, синие огни полицейских сканеров погасли, и «Орлы» начали перестраиваться в походный ордер, уходя на перехват другой цели.
— Ушли, — выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Мы это сделали, Мири. Мы проскочили под самым носом у всей системы правосудия.
— Поздравляю, Роджер, ты официально стал самым неуловимым куском мусора в этом секторе, — Мири картинно вытерла воображаемый пот со лба. — Можешь включить обогрев, пока твои уши не отвалились и не стали частью интерьера. Но не расслабляйся слишком сильно, я вижу, как реакторы «Пожирателя Миров» начинают выходить на маршевую мощность. Судя по вектору, капитан этой посудины решил, что пора валить из этой системы на всех парах.
Я потянулся к тумблеру питания, возвращая жизнь в системы жизнеобеспечения, и почувствовал, как теплый воздух начинает медленно разгонять холод. Радость от победы была мимолетной, потому что я понимал, впереди нас ждет рывок, который испытает мои титановые тросы на прочность по-настоящему. «Пожиратель Миров» был медленным, но когда такая махина начинает разгон, инерция превращается в беспощадного палача для всех, кто плохо привязан. Я покрепче пристегнулся к креслу, проверяя натяжение ремней и готовясь к тому, что ближайшие несколько минут станут самым жестким аттракционом в моей жизни.
— Пристегнись покрепче, крошка, — сказал я Мири, хотя ей-то перегрузки были до лампочки.
— Я всегда готова, Роджер. А вот готов ли ты к тому, что твой позвоночник может попытаться выйти через пятки? — Она подмигнула мне, и ее глаза снова вспыхнули азартным огнем.
Где-то глубоко в недрах утилизатора проснулся настоящий зверь. Низкочастотный гул превратился в рев, который ощущался кожей. Мы начали разгон, и «Лишний Процент» жалобно заскрипел всеми своими шпангоутами, словно умоляя меня прекратить это безумие. Я закрыл глаза, вцепился в подлокотники и приготовился к тому, что космос снова попробует нас на вкус.
Мое бренное тело испытало на себе
