Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
Я кивнул, чувствуя, как волна запоздалой реакции, волна смертельной усталости, прокатывается по телу. Напряжение медленно покидало меня, оставляя после себя звенящую пустоту.
– Мы встретимся через три дня, Кинг. И я докажу тебе, что союз с нами выгоднее, чем вековая изоляция.
– Конечно, – степенно, почти милостиво кивнул Водяной Змей. – Теперь уплывайте. Мои глаза устали от вас.
Покидая Тропос, проходя вновь по этим гулким, влажным коридорам, я думал о предстоящем испытании. Это был шанс, да. Но это был и огромный, смертельный риск. Если мы потерпим неудачу, Манаан будет обречён. Он падёт под натиском орды, и вина за это падёт на меня. Но если мы преуспеем… о, если мы преуспеем, мы не только спасём город. Мы создадим нечто невиданное – первый настоящий союз между сухопутными и водными народами. Мы изменим историю этого мира.
Локи шёл рядом со мной, его лицо было задумчивым и строгим.
– Ты рисковал всем, Кир… – сказал он наконец, когда мы вышли из каменного чрева крепости под серое, безразличное небо.
Я пожал плечами, глядя на свинцовую рябь воды.
– Иногда, именно величайший риск приводит к величайшим победам.
– Я верю в тебя… – спокойно, без тени пафоса ответил он.
Я позволил себе слабую, усталую улыбку, глядя вперёд, на безбрежную поверхность озера.
– Спасибо, Локи. Мне бы твою уверенность. Но знаешь, даже если мы потерпим неудачу, мы, по крайней мере, попробовали. А это уже бесконечно больше, чем делали многие до нас.
Вода колыхалась вокруг нас, тяжёлая, древняя, словно живое существо. И я вдруг с абсолютной ясностью понял, что наша судьба теперь тесно, неразрывно переплетена с судьбой этого озера и этого странного жестокого народа.
421.
Устье Лонвы встретило нас, прямо скажем, неласково. Мерзкое местечко, и довольно гиблое. По пути Локи мне сказал, что в прошлом конфликте Манаана и Народа Белого Озера в этом месте произошла первая кровопролитная стычка. Так что место было выбрано символичное.
Здесь мутные, тяжёлые воды мелководной речонки смешивались с ледяной, кристальной прозрачностью Белого Озера, и от столкновения двух различных температур рождался туман. Если бы это была обычная утренняя дымка, то я, пожалуй, ок даже обрадовался бы. Но нет, это было нечто иное. Живое, подвижное, осязаемое. Туман клубился над водой густым, прокисшим молочным киселём, обнимал нас за плечи липкими холодными объятиями и крал звуки. Тяжёлые лапы редбьёрнов чавкали по вязкому илистому берегу, и звуки эти тонули в плотном ватном воздухе, не успев родиться. Даже ворчание Чора, которым мы успели вдоволь насладиться за время других вылазок, звучало приглушённо и как-то совсем неэнергично, будто доносилось из-под толстого пухового одеяла.
– Мерзопакостное местечко, босс, – пробурчал он, плотнее запахивая воротник своей добротного сюртука из непромокаемой кожи никса. – Абсолютно несимпатичное. Так и ждёшь, что из этой мути вылезет какая-нибудь гадость с перепонками. Получше места ихний Кинг выбрать, разумеется, не мог?
Локи, восседавший на своём звере с невозмутимостью римского изваяния, лишь хмыкнул. Его фигура, казалось, была высечена из серого прибрежного гранита, и туман бессильно обтекал её, не в силах скрыть ни широких плеч, ни копны седых волос, ни грубой вязи шрамов, бороздивших его лицо. Он словно был частью этого пейзажа, его органичным продолжением, в то время как я и Чор выглядели здесь чужеродными, нелепыми пятнами.
Мы прибыли на место, и, судя по всему, прибыли с изрядным запасом времени. Пришлось ждать, погрузившись в это липкое, беззвучное марево. Я проверил крепления на двух оружейных кофрах, притороченных к седлу моего редбьёрна. Внутри покоились два новеньких, ещё пахнущих заводской смазкой штурмовых карабина «Суворов». Мой главный козырь. Мой последний довод. Моя непоколебимая вера в то, что язык крупного калибра всегда был и будет доходчивее самых изысканных дипломатических пассажей и пустых обещаний вечной дружбы.
Люди Белого Озера материализовались из тумана так же внезапно, как и в прошлый раз. На этот раз они вышли не из самой воды, а просочились из жидкого, чахлого подлеска на том берегу неширокой речки. Один из их разведчиков, фигура тонкая и гибкая, как тростник, поднёс к губам витую и длинную перламутровую раковину и протрубил в неё. Звук, что он извлёк, был не похож ни на что. Низкий, вибрирующий, тоскливый вой, от которого по спине пробежала ледяная дрожь.
– Мало того, что опоздали, – язвительно заметил зоргх, – так ещё и кукарекают…
Сперва на поверхности свинцовой, маслянистой водной толщи проступили тёмные, хищные силуэты никсов, а следом, словно порождения самой глубины, из воды выросли фигуры воинов. Три Копья Восходящих. Их было значительно больше, чем в прошлый раз. Молчаливые, с кожей бледной, как брюхо дохлой рыбы, увешанные костяными и жемчужными побрякушками, они выстроились на мелководье, и взгляды их тёмных, бездонных, как омуты, глаз впились в нас. Взгляды эти не выражали ничего – ни злобы, ни любопытства, лишь холодное, отстранённое внимание и настороженность.
Я нашёл её сразу. Девушку с волосами цвета утреннего льда над глубокой водой. Она стояла чуть позади основной группы, и её взгляд был прикован ко мне. Я отчаянно пытался понять его выражение. Там не было ни враждебности, ни страха. Лишь пристальное, спокойное, почти научное внимание, словно она изучала незнакомый, но потенциально опасный вид живого существа. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что уголки её губ неуловимо дрогнули, изогнувшись в едва заметной улыбке. Мимолётное, как рябь на воде от упавшего листа, движение, которое, тем не менее, заставило что-то внутри меня натянуться тугой, звенящей струной. Показалось? Чёрт его знает. А может, и впрямь так оно и было. Нет… И правда, пора что-то решать с разбушевавшимися гормонами.
Из центральной группы, раздвинув своих воинов, как ледокол раздвигает льдины, выдвинулась могучая фигура Кинга Ришато, Водяного Змея. Он был великолепен в своей варварской, первобытной пышности. Его широкую грудь пересекала перевязь из огромных жёлтых зубов какого-то речного монстра, а в длинные иссиня-чёрные волосы были вплетены нити жемчуга, тускло мерцавшего в сером свете. Он двигался плавно, бесшумно, с врождённым достоинством абсолютного хищника, знающего, что эти воды, эта земля, этот самый туман – всё это его неоспоримые владения.
– Приветствую тебя, Кинг Ришато, – сказал я, спешиваясь.
Мой голос прозвучал глухо и чуждо в этой тишине. Редбьёрн за моей спиной недовольно фыркнул и заскрёб лапой землю, учуяв чужой запах, исходивший от прибывших.
– Я принёс то,
