Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Кинг Ришато, – сказал я, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы сохранить спокойствие, чтобы голос не дрогнул от подступающей ярости, – я понимаю твоё недоверие. Оно оправдано. Но представь на один лишь миг мир, где мы все можем жить в мире. Где ваши дети будут без страха плавать в чистых, прозрачных водах, а мои – спокойно ходить по зелёной земле. Где мы сможем обмениваться товарами, идеями, знаниями, помогая друг другу выживать в этом жестоком мире.
Локи за моей спиной молчал, но я чувствовал это молчание. Он всё понял. Он с самого начала знал безнадёжность нашей затеи. Мы пришли сюда с миром, но мир оказался товаром, не нужным никому в этой подводной цитадели.
– Ты красиво журчишь, сухопутный, – сказал Кинг и, протянув свою огромную лапу, взял контейнер со Стигматом.
Он держал его так, как человек держит диковинного, но ядовитого жука.
– Но самые красивые слова не могут стереть кровь, пролитую в наши воды. Уходи. И не возвращайся. Если ты или твои люди пересечёте границы моего озера снова, мы не будем проявлять милосердия. Мы просто убьём вас.
Это был не отказ, а приговор. Непреложный и окончательный. Без союза с озёрниками нам не остановить орду ургов у реки. А не остановив ургов, мы потеряем Манаан. Всё, за что мы боролись, всё, что мы строили, обратится в прах. Я стоял посреди этого враждебного, чужого зала, и передо мной, как три дороги в преисподнюю, лежал выбор, от которого зависела судьба тысяч людей.
Что же мне делать, чёрт возьми? Спокойно принять этот плевок в лицо, поджать хвост и вернуться в Манаан, зная, что мы не сделали всего возможного для победы и, скорее всего, потерпим сокрушительное поражение? Или же, поддавшись дьявольскому искушению, предпринять ещё одну попытку, но на этот раз – на языке грубой силы, который они, кажется, понимают лучше всего? Да, это неминуемо приведёт к кровопролитию, к окончательному разрыву, но, быть может, мне удастся донести свои слова до его преемника, проложив к нему дорогу через труп этого упрямого Старого Змея? Нет… И это тоже не вариант. А может… может, есть третий путь? Попробовать найти компромисс, который сохранит хотя бы призрачный шанс на союз.
В тот миг, когда приговор был вынесен, а воздух в зале стал плотным и тяжёлым, как донный ил, я посмотрел на Локи. Я искал в нём не поддержки, не совета! А якорь, последний клочок твёрдой земли в этом вязком, засасывающем болоте отчаяния. И он, этот бывший раб, этот хитроумный торговец, понял меня без слов. Его медленный, едва заметный кивок был не просто согласием. Он был отпущением грехов наперёд, разрешением поставить на кон всё, включая и его собственную жизнь, в последней, самой безумной игре.
– Кинг Ришато, – начал я снова, и голос мой, к моему собственному удивлению, не дрогнул, а обрёл твёрдость замерзающей воды.
Я заставил себя сделать шаг вперёд, выходя из-под сени гигантского трона в пятно мертвенного света.
– Я понимаю ваше недоверие. Оно выстрадано веками, оно впиталось в эти камни, оно течёт в вашей крови. И я не прошу вас доверять мне слепо, как доверяет ребёнок. Это было бы глупо. Но я предлагаю испытание. Не веру, но проверку.
Я сделал паузу, давая словам впитаться в гулкую тишину. Воины замерли, превратившись в статуи из обсидиана и перламутра.
– Позвольте моим людям продемонстрировать свои технологии. Не здесь, не в вашем святилище. На нейтральной территории. Позвольте вашим лучшим воинам, вашим мудрейшим советникам увидеть, как это оружие работает на практике. Увидеть не только его разрушительную мощь, но и созидательную силу других моих знаний. Если после этого вы всё ещё не захотите союза, если сочтёте мои дары ядом, – я уйду. И больше никогда не потревожу покой ваших вод.
Кинг замер, превратившись в изваяние самого себя. Казалось, он даже перестал дышать. Весь зал затаил дыхание вместе с ним. Я видел, как в его бездонных, чёрных провалах глаз медленно, словно подводное течение, движется мысль. Он обдумывал моё предложение, взвешивал его на невидимых весах, где на одной чаше лежал многовековой страх, а на другой – соблазн невиданной силы. Это была моя последняя карта, мой последний, отчаянный бросок костей.
– И что ты предложишь взамен? – спросил он наконец, и его голос был подобен скрипу сдвигающихся ледников. – Знания могут быть опаснее и полезнее любого оружия. Они – обоюдоострый клинок.
– Я могу предложить вам то, что нельзя измерить в унах или захватить силой, – ответил я. – Знания о чистоте воды, что сделает ваши глубины прозрачными, как небеса. О выращивании новых, невиданных источников пищи, что навсегда избавит ваш народ от угрозы голода. О медицине, способной исцелять раны, которые сейчас считаются смертельными. И сверх всего этого я предложу вам мир. Мир, который будет длиться дольше, чем любая, даже самая победоносная война, и будет крепче зирдина.
Кинг долго, мучительно долго молчал, изучая моё лицо, словно пытаясь прочесть в нём скрытые руны обмана. Наконец, он медленно кивнул.
– Хорошо… Сухопутный… Мы проведём твоё испытание. Но условия его назову я. – Он выдержал паузу, и каждое мгновение этой паузы было наполнено угрозой. – Если я почувствую хотя бы тень обмана, если ваши фокусы окажутся лишь пылью в глаза, – твои люди умрут мучительной смертью на самом дне нашего озера, где их тела растерзают слепые твари глубин. А ты… ты либо погибнешь вместе с ними, либо станешь моим трэлем. На всю твою оставшуюся жизнь.
Я глубоко, с шумом вздохнул, чувствуя, как ледяные тиски, сжимавшие моё сердце, чуть ослабили хватку. Это были чудовищные условия, но это был шанс. И это было лучшее, на что я мог надеяться.
– Я принимаю твои условия, Кинг Ришато. Когда и где мы проведём испытание?
– Через три дня. На нейтральной территории в устье реки Лонва. Мои воины прибудут туда. И я сам. Приходите не более чем втроём. И помните, – его голос вновь стал твёрдым, как камень, – если кто-либо
