Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Ты уверен, что это хорошая идея? – трагическим шёпотом спросила Лина.
– Нет, – спокойно ответил я, совершенно честно, не отрывая взгляда от приближающихся солдат. – Но это единственная идея, которая у меня есть. Попробовать необходимо.
Я прекрасно осознавал всю шаткость своего положения. По решению суда я был официально изгнан с территории Поднебесного Аркадона. А это означало, что здесь, в Манаане, я был персоной нон грата, преступником, подлежащим немедленному аресту и, как минимум, выдворению. И вот я здесь, стучусь в двери той, которая и должна была меня арестовать. Считай по собственной воле дёргаю за хвост змееглава, надеясь лишь на то, что старая симпатия окажется сильнее государственной бумаги с печатью.
На борт, тяжело ступая по гулкому трапу, взошли с десяток гвардейцев. Они были облачены в серую, безликую утилитарную форму – ничего общего с теми парадными стражами, которых я видел в свой прошлый визит. Никаких тебе плюмажей, никаких начищенных до зеркального блеска кирас, никаких белых перчаток. Лишь грубая ткань, потёртая кожа и сталь. Руки они не убирали далеко от оружия. Их взгляды были деловиты и пусты, они скользили по нам, не задерживаясь, оценивая, классифицируя, но не проявляя ни малейшего любопытства.
Старший из них, с нашивками младшего офицера на рукаве, сделал шаг вперёд.
– Именем Благородного Дома ван дер Джарн. Сообщите цель визита…
Я прервал его, шагнув навстречу и протягивая руку. На моём пальце тускло блеснул перстень ван дер Киила.
– У меня срочные и чрезвычайно важные новости для баронессы Пипы ван дер Джарн, – произнёс я ровным, насколько это было возможно, голосом. – И сообщить я их могу только ей лично.
Центурион на мгновение замер. Его взгляд упал на перстень, затем снова поднялся на меня. Он увидел не простого оборванца, но кого-то, кто имел право носить этот знак. После короткого, напряжённого совещания с одним из своих людей, он коротко кивнул. Меня и только меня провели внутрь замка.
Коридоры Речных Башен гудели, как растревоженный улей. Они были пустынны в том смысле, что здесь не было праздных зевак, но я чувствовал напряжение, висевшее в воздухе, как перед грозой. Пахло тревогой и дымтравой. Повсюду сновали люди в военной и гражданской одежде, неся свитки, карты и планы, отдавая на ходу короткие, отрывистые приказы. Время от времени мимо нас, стуча подкованными сапогами, проходили отряды солдат, и их шаги гулко отдавались в высоких сводах перепуганным, мечущимся эхом.
Меня провели в небольшую приёмную с высоким стрельчатым окном, выходящим на реку. Здесь, в отличие от остального замка, царили тишина, уют и почти домашняя атмосфера. Резкий, почти издевательский контраст с военной суетой снаружи. На столе из тёмного дерева стоял поднос с парящим чайником горячего эфоко, чашками из тонкого фарфора и сладостями. Словно хозяева намеренно создавали этот островок спокойствия посреди бури.
Мой провожатый молча указал на кресло и вышел, плотно притворив за собой дверь. Я остался один. Не воспользоваться гостеприимством я не мог – нервы были натянуты, отчего во рту стоял горький привкус. Я налил себе полную чашку обжигающего, ароматного напитка. Живительное тепло передалось пальцам, а первый же глоток прогнал по телу волну бодрости.
Пока я любовался видом из окна на противоположный, уже утонувший в сумерках берег Исс-Тамаса и наслаждался вкусом дорогого эфоко, дверь за спиной беззвучно открылась. Я это скорее почувствовал, чем услышал. Шкурой. Затылком. Тем самым шестым чувством, которое не раз спасало мне жизнь. Я внутренне напрягся, не оборачиваясь, но рука сама легла на стальной череп рукояти иллиумового клинка.
Я обернулся, и наши взгляды столкнулись. Каспиэл Акилла. Его широкая, хищная, почти неприлично белозубая улыбка немедленно сообщила мне, как он несказанно рад меня видеть. Это был целый спектакль, перформанс одного актёра, рассчитанный на восторженную, но глуповатую публику. Вот только взгляд подкачал. Холодный, оценивающий, как у мясника, прикидывающего вес туши на глаз.
В остальном он выглядел точь-в-точь как в нашу прошлую, не самую приятную встречу. Широкая грудь, затянутая в белоснежный камзол, прекрасное, всё ещё атлетическое телосложение и гордая, вызывающая осанка – всё это красноречиво говорило, что он ещё в полном расцвете сил, но вот-вот начнёт чувствовать ледяное дыхание приближающейся старости. На поясе висел целый арсенал. Здесь был и тяжёлый револьвер в кобуре из тиснёной кожи, и кинжал с рукоятью из кости и длинный, узкий меч с изящной, витой гардой. Однако всё это дорогое, смертоносное оружие смотрелось на нём скорее как парадные аксессуары, как часть тщательно продуманного костюма, чем боевое оружие. Он носил белые одежды Дома ван дер Джарн, но вместо геральдического чистого золота отделка была ядовито-жёлтого, канареечного цвета. Во всём его облике сквозила нарочитая театральность.
Пипа ван дер Джарн вошла следом, и её появление мгновенно сместило центр внимания. Если Каспиэл ничуть не изменился, разве что его ранг Восходящего теперь был на бронзовой ступени, то Пипа… Пипа стала ещё ослепительнее. Её платиновые, почти белые волосы были уложены в сложную, высокую причёску, перехваченную тонкими золотыми нитями, что лишь подчёркивало её холодную, аристократическую красоту. Медовые глаза, в которых раньше то и дело плясали бесенята любопытства и задора, теперь были холодны, как осенний иней. Они смотрели на меня внимательно, оценивающе, без тени былой симпатии. Острые кончики изящных ушек дерзко торчали из причёски, единственная деталь, напоминавшая о прежней, весёлой девчонке. Ростом она была невысока, но в её плавной, кошачьей походке чувствовалась такая несокрушимая уверенность, что казалось, будто она выше всех в этой комнате на целую голову.
– Кир из Небесных Людей, Кровавый Генерал, командир наёмного отряда «Красная Рота»! – Акилла буквально лучился наигранным счастьем, разводя руками в приветственном жесте. – Как я рад вас видеть, друг мой! Какими судьбами?
– Не могу сказать того же, – хмыкнул я в ответ, делая глоток остывающего эфоко. – И мы с вами не друзья, Каспиэл. Никогда ими не были.
– Кир, – произнесла Пипа, и её голос прозвучал как бархат, натянутый на сталь. – Как неожиданно. Я слышала, ты в Кровавой Пустоши. Что тебя изгнали…
Я коротко кивнул, не сводя с неё взгляда.
– Всё так, баронесса. Ваша осведомлённость, как всегда, безупречна. Нам необходимо поговорить… С глазу на глаз.
Она остановилась в нескольких шагах от меня. Её взгляд, цепкий и внимательный, скользнул по моему лицу, замечая и фиксируя каждую деталь – тёмные тени под глазами, свежий шрам на скуле, следы дорожной пыли и недавней битвы, потёртый сюртук с чужого плеча.
– Присаживайся, – продолжила она, указывая подбородком на кресло напротив. – Ты выглядишь так, словно только что в
