Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Сделку? – Пипа чуть наклонилась вперёд, и её взгляд стал острым.
Это слово ей понравилось. Это слово она понимала.
– Интересно. Очень интересно. Только давай, прежде чем мы обсудим твою… сделку, я тебе сначала расскажу, в какую игру ты влез. В какую кровавую, грязную игру ты, сам того не ведая, вмешался.
И она рассказала… Если во время моего рассказа мысли путались, я то и дело перескакивал с одного на другое или уходил в сторону, то баронесса изложила всё с холодной, хирургической чёткостью. Её голос звучал ровно и бесстрастно, словно она читала лекцию по политической анатомии Поднебесного Аркадона.
На вершине этой пирамиды, объясняла она, – Император. Тысячелетиями трон занимали представители древнего Дома Стерн. Сила императора, истинная, а не мифическая, заключается в контроле над тремя ключевыми ресурсами. Первое – Легионы, становой хребет его власти. Второе – Крылатая кавалерия, его глаза и его карающий меч. И третье, самое важное, – абсолютная власть над гигантскими болотами, окружавшими Башню Аркадона, и добываемой на них Кровавой Пыльцой.
Из этого вещества, похожего на красноватую пыль, добывалась Звёздная Кровь, от которой зависела возможность развития Восходящих. Это была кровь и топливо всей их цивилизации, и крантик от этого топлива был в руках одного человека – Императора, обладавшего правом чеканить уны.
Однако, и тут Пипа сделала многозначительную паузу, власть Императора во многом ограничена. Объединённые силы Круглого Стола и Палаты Благородных всегда были примерно равны силам Легионов и Крылатой Кавалерии, подконтрольных Императору Поднебесного Аркадона. Это хрупкое, как стекло, равновесие, держащееся на паритете и было залогом стабильности всего здешнего общества.
Против императорской власти стояли два мощных бастиона. Первый – Круглый Стол, главный законодательный и представительский орган, в котором заседали делегаты от каждого Великого Дома. Его главная задача – ограничить единоличную власть императора, не дать ему превратиться в абсолютного тирана. Здесь, за круглым столом из чёрного камнедерева, решались вопросы войны и мира, заключались союзы и плелись заговоры. Здесь шла вечная грызня волков, прикрытая этикетом и вежливыми улыбками.
Военные конфликты между Домами не были запрещены – это было бы наивно. Вместо глупого запрета они разработали свод законов, подробный кодекс ведения боевых действий. Великая Конвенция – вот как назывался этот универсальный документ, запрещаыший использование Рун и оружия массового поражения, а также дотошно прописывал строгие правила ведения войн между Домами. Это была смирительная рубашка для диких зверей, позволявшая им выпускать пар, не разрушая общего вольера.
408.
И, наконец, Палата Благородных. Примерно то же самое, что и Круглый Стол, но уровнем пониже. Больше про принятие законов, ведение хозяйства и торговлю. Тем не менее это также был очень важный институт здешней власти, голос сотен мелких и средних Домов, способных в нужный момент склонить чашу весов в ту или иную сторону.
Пипа замолчала, давая мне время переварить этот сухой, безжалостный урок политологии. Тишина, что воцарилась после её лекции, была густой и вязкой, как трясина Кровавых Болот. Она смотрела на меня, и в её медовом взгляде читался немой, издевательский вопрос: «Теперь ты понимаешь, что сунул свою голову в пасть змееглава?».
Делать было нечего. Пришлось снова, как нерадивому школяру, повторять урок, который мне наспех преподал старый генерал ван дер Киил. Я вновь изложил ситуацию, объясняя, как именно мне нужно легализовать нападение, чтобы избежать обвинения в вульгарном разбойничьем налёте. Я говорил о легионерах, о пяти сотнях с лишним жизнях, что теперь висели на мне живым и дышащим грузом. О том, что времени у меня в обрез. И, закончив, я задал главный, единственно возможный в такой ситуации вопрос. Я спросил, что она хочет получить от меня взамен.
Пипа слушала молча, не перебивая. Её тонкие пальцы медленно, в нечеловечески выверенном ритме, постукивали по резному подлокотнику кресла. Этот звук – единственное, что нарушало тишину – действовал на нервы. Когда я закончил, она не ответила. Она поднялась, плавно, как кошка, и снова подошла к окну.
– Ты знаешь, что сейчас происходит, – это был не вопрос, а утверждение.
Она говорила, глядя на суетливые огоньки фонарей внизу, на тёмные силуэты людей, спешно возводящих укрепления. Даже с наступлением темноты работа не была остановлена.
– Мой город и мой народ готовятся к войне. К осаде. Мы втягиваемся в кровавый, изнурительный конфликт с ургами, и в это самое время с доски исчезает главная фигура – Император. Этот вакуум власти может столкнуть нас всех в бездну гражданской войны. Так что вообще неизвестно, когда снова наступит то самое мирное, изобильное время, о котором так любят писать в книгах. Может статься, что никогда. И вот, в этот самый момент, ты приходишь ко мне с просьбой вмешаться в ещё один конфликт.
Она резко повернулась ко мне, и в её взгляде я не увидел ни гнева, ни сочувствия. Там был лишь холодный расчёт игрока, взвешивающего все риски перед последней, решающей ставкой.
– Ты прав, – продолжила она, и голос её снова обрёл бархатную мягкость. – Ты спас мой город. Долг чести требует, чтобы я помогла тебе. Мой Дом всегда платит по счетам. Так и будет. Ван дер Басы…
Она на мгновение задумалась, подбирая слова.
– Они были прославленным, но давно разорившимся и зачахшим Домом. Старая, выпотрошенная змея, греющаяся на руинах былого величия. Будь у моей семьи их плодородная долина и их неприступные укрепления… – она махнула рукой. – Но не об этом сейчас. У них было большое количество союзников, старых друзей, должников. И их стало ещё больше после того, как они открыто встали на сторону Поднебесного Лорда Альтары. Мне придётся окунуть руки по локоть в этот клубок ядовитых ползунов, чтобы уладить все разногласия в Палате Благородных. Мне придётся лгать, подкупать, угрожать. Это может стоить мне не только колоссальных финансовых вливаний, но и, что гораздо хуже, репутационных потерь. Меня могут назовать покровительницей убийцы, узурпаторшей, стервятником, клюющим мёртвое тело павшего Дома. Это никогда не приветствовалось…
Пауза, которую она выдержала, была артистической, выверенной до последнего удара сердца. Это была тишина хищника, дающего жертве осознать всю безнадёжность своего положения.
– Я помогу тебе, Кир, – наконец произнесла она, и голос её обрёл прежнюю бархатную мягкость, от которой по спине пробегал холодок, – но, разумеется, не сделаю этого просто так…
– Цена будет, я это знал, – я покорно кивнул, чувствуя, как сжимается тугой узел в желудке. – Скажи, что от меня требуется, баронесса.
– Цена моя, Кир, будет не в унах…
Пипа вернулась к
