Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
Имя это прозвучало в сыром подвале как заклинание. Пипа. Про неё-то я совсем забыл. Что неудивительно. Вокруг меня столько всего происходило.
– Дом ван дер Джарн, – веско заметил Локи. – Это пауки в самом центре бюрократической паутины Единства. Не воины. Не политики. Но серые кардиналы, чья сила была не в мечах, а в потоках ун, параграфах законов и хитросплетениях договоров. Если кто и сумеет найти лазейку там, где все остальные видят лишь глухую стену, то это они и есть.
– Может, она пойдёт навстречу? – прогудел Броган. – Сделает старом-м-м-му… знакомому одолжение. Зря мы что ли в Манаане громили арминувцев и бунтовщиков?
– Вот именно, – ещё раз усмехнулся ван дер Киил. – Для этого мы должны немедленно отсюда убираться. Каждая минута, проведённая здесь, увеличивает шансы, что весть о падении Девяти Башен дойдёт до столицы раньше, чем мы успеем подстелить себе подушку с пухом шелкогрива.
Генерал поднялся. Его усталость словно ветром сдуло. Передо мной снова стоял не сломленный пленник, а командир, принимающий решение в разгар безнадёжного боя.
– Ван дер Джарны – известные специалисты в подобных делах. Настоящие бумажные пираньи. Они могут доказать, что чёрное – это белое, и подвести под это такую законодательную базу, что даже сам Хитрейший сломит во всём этом крючкотворстве ногу. Конечно, их вмешательство будет смотреться подозрительно. Их Дом всегда стоял в стороне от аристократических конфликтов, соблюдая вооружённый нейтралитет. Но сейчас это наш единственный шанс. Главное – оформить всё юридически безупречно. Создать документ. Легенду. И тогда твоя резня превратится в законный и оправданный акт возмездия.
Я тоже встал. Голова ещё кружилась, но уже не от вина или слабости. Она кружилась от скорости, с которой менялись вводные данные. Ещё час назад я был умирающим убийцей в постели. Теперь я был преступником, который должен был бежать, чтобы превратиться в героя войны.
– Локи! Чор! Лина! – мой голос обрёл твёрдость. – Собирайтесь. У нас есть срочное дело.
– Уже, – Локи с ловкостью фокусника спрятал за пазуху две бутылки. – Я всегда готов к внезапному тактическому отступлению. Особенно, если оно подкреплено хорошим вином.
– Конечно, босс! – пыхнул трубкой Чор.
– Броган, – повернулся я к сержанту. – Ты с нами?
Лысый сержант молча встал и кивнул один раз. Веско и окончательно. Этого было достаточно.
– Генерал, – я посмотрел на ван дер Киила. – А вы?
– Я останусь здесь, – твёрдо ответил он. – С легионерами. Кто-то должен прикрыть ваш отход и обеспечить безопасность этого места, пока не прибудут люди Ам’Нир’Юн. Кроме того, мой Перстень Легата может послужить тебе пропуском в некоторых местах. Возьми.
Он снял с пальца тяжёлый стальной перстень с выгравированным гербом Легиона и протянул мне. Металл был тёплым от его руки, тяжёлым от сотен отданных приказов и пренесённых ему в жертву жизней.
Подошедшая Лина мягко взяла меня под руку, позволяя опереться на её хрупкое, но на удивление крепкое плечо. И я был ей за это безмерно благодарен. Ноги всё ещё держали меня плохо.
– Мы должны торопиться, – повторил я, скорее для себя, чем для остальных.
– Это ещё не всё, – остановил меня Витор.
Он протянул мне сложенный вчетверо лист тростниковой бумаги.
– Это поимённый список всех легионеров, кто выжил в Кровавой Пустоши и в здешних казематах. Я знаю, что твой друг Соболь зарегистрировал наёмный отряд. Чтобы спасти всех наших от неминуемого суда и децимации, включи их всех в свой отряд. Сделай их наёмниками.
Я взял список. Он показался мне тяжелее генеральского перстня. Это была уже не только моя шкура. Это были сотни жизней, которые теперь зависели от скорости моих ног и изворотливости ума одной симпатичной аристократки. Я молча кивнул.
Винный погреб, ещё недавно казавшийся уютным убежищем от ужасов и вихрей яростных атак, теперь ощущался как ловушка, готовая вот-вот захлопнуться. И где-то там, за сотни лиг отсюда, уже тикали невидимые часы, отмеряя время до того момента, когда гонец доставит в столицу донесение, превращающее меня из спасителя в чудовище, достойное самой мучительной смерти.
Гонка со временем началась.
405.
С борта «Золотого Дрейка» уже была видна широкая свинцовая, сонная гладь Исс-Тамаса. Река была широка и лениво несла свои мутные, тяжёлые воды к далёкому Кругу Жизни Грусандриса, равнодушная к судьбам тех, кто доверил ей свои жизни и надежды. Над головой висело низкое серое небо, подшитое по краям рваными грязноватыми клочьями туч. По мере нашего приближения к реке воздух становился всё более влажным и густым. В этом путешествии была успокаивающая и незыблемая рутина, которой так отчаянно не хватало в нашей кочевой жизни.
«Золотой Дрейк» шёл под всеми парусами, вот только после того пожарища на борту одна из мачт представляла собой обугленный обрубок, так что скорость наша не впечатляла. Время у нас было. Целая вечность до прибытия.
Лина стояла рядом, кутаясь в мой тёплый плащ и не произнося ни слова. Она молча вглядывалась в открывающуюся панораму, и её тонкий, точёный профиль на фоне серого неба казался вырезанным из слоновой кости. Тишина между нами не была гнетущей или неловкой. Напротив, она была уютной, как старое, потёртое кресло у камина.
– Расскажи мне про Манаан, – попросила она, не поворачивая головы.
Я перевёл дух, собираясь с мыслями. Говорить. Просто говорить о чём-то обыденном, о городе, о людях. Не о смерти, не о проклятиях, не о Звёздной Крови или Рунах. Немыслимая и забытая роскошь. Но почему бы и не побеседовать?
– Манаан… – начал я, и слова потекли сами собой. – Представь себе огромный муравейник, который прилепился к самому краю цивилизации. Он стоит на востоке от Аркадона, на побережье этой самой реки у границ Кровавых болот и Кровавой пустоши. Последний оплот порядка перед царством хаоса. Основа его жизни – торговля. Рыболовство, земледелие, металлургия – всё это тоже есть, разумеется, но лишь как фон, как подпорки для главного. Манаан – это торговый перекрёсток сухопутных и речных путей, ведущих в Поднебесный Аркадон.
Город уже показался на горизонте, сначала неясным размытым пятном, постепенно обретая всё более чёткие, резкие очертания.
– Он выглядит странно… – пробормотала Лина.
– Он и есть странный. По нашим представлениям, так точно, – продолжил я, пытаясь облечь свои впечатления в слова. – В нём всё перемешано до состояния какого-то архитектурного винегрета. Старинные, почерневшие от времени и речной сырости деревянные дома рыбаков жмутся к массивным каменным складам и мануфактурам. В центре – широкие, выложенные брусчаткой площади, где вечно галдит многоязыкая толпа, а по краям – узкие, кривые улочки, пропитаные запахами дёгтя
