Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Если я буду тебе нужна, – сказала Ами, и это было не предложение, а клятва, – ты и твои люди всегда могут рассчитывать на меня и мой народ. До последнего воина, до последнего вздоха и последней капли крови.
Я тоже кивнул, попытавшись изобразить на лице нечто похожее на благодарность, и заверил её, что тоже готов прийти на помощь в любую минуту.
Ами развернулась и ушла. Бесшумно, как и появилась. Её шаги не гулко отдавались в коридоре, а таяли в гнетущей тишине замка.
Я остался один. Но почти сразу почувствовал, что это не так. В дверном проёме, не решаясь войти, стояла Лина. Она, видимо, вернулась, когда услышала, что Ами уходит. Она ничего не говорила, просто смотрела на меня своими большими, испуганными васильковыми глазами, в которых ещё стояли слёзы.
Я отвернулся и посмотрел в высокое стрельчатое окно. Тусклый дневной свет падал на каменные башни, на зубчатые стены, которые теперь принадлежали народу Ами. Моя кровавая победа, моё чудовищное преступление, стало для них надеждой. Символом возрождения. А значит всё не так уж и плохо. У каждой победы есть оборотная сторона.
Но я остался в живых. Легионеры, ради которых всё затевалось, тоже были живы. А всё остальное… Всё остальное как-нибудь образуется. Или не образуется. Но это уже не имело для меня ровным счётом никакого значения.
– Мне нужно одеться, – тихо произнёс я.
Лина молча кивнула и исчезла за дверью, вернувшись через несколько минут с аккуратно сложенными чёрным камзолом и белой рубахой из тонкого льна.
403.
– По размеру должно подойти, – сказала она, раскладывая одежду на шёлковом покрывале кровати. Голос её был тихим, будто она боялась разбудить призраков, населявших этот замок. – Хозяева замка были высокими… Хм… Людьми.
– А моя одежда? – спросил я, с трудом натягивая рубаху.
Каждое движение отдавалось тупой болью, будто мышцы мои, долгое время бывшие в бездействии, теперь протестовали против любого усилия. Я ощущал себя нелепой заводной куклой, чей механизм проржавел. Даже Руны Исцеления и Живой Плоти только немного облегчили состояние.
– Вашу одежду нужно вычистить и починить, – ответила Лина, старательно отводя взгляд в сторону, на гобелен с изображением единорога, пронзённого копьём. – Или выбросить. На ней слишком много крови… и дыр.
Камзол сел как влитой. Словно его шили по моим меркам, снятым во сне невидимым портным. Я ощущал себя нелепо, ряженым в эту чужую непривычную одежду, но это было несравненно лучше, чем лежать нагим в чужой постели.
– Мне нужно найти Чора и Локи, – сказал я, стараясь придать голосу прежнюю командирскую уверенность. – Ты не поможешь мне отыскать винный погреб? Он непременно должен быть где-то здесь…
Лина снова кивнула и подхватила со стола тяжёлый бронзовый фонарь на солнцекамне. Она повела меня по бесконечным гулким коридорам замка. Мы спускались всё ниже и ниже по узкой, вытертой веками каменной лестнице, спиралью уходящей в самые недра этой цитадели. Воздух становился холоднее, пах сладковато-пряным и винным. Из-за очередного поворота уже доносились приглушённый смех и громкие раскатистые голоса.
За тяжёлой, окованной железом дверью из камнедерева, мы обнаружили сцену, достойную кисти фламандского мастера эпохи Возрождения. В огромном сводчатом погребе, освещённом десятками оплывших свечей, за длинным столом сидела компания, весело и шумно поглощавшая вино. Вот Локи, который, несмотря на изрядную степень опьянения, умудрялся держать в каждой руке по пузатой бутылке. Вот Чор, с блаженным видом раскуривавший свою любимую трубку из морёного корня кхеры. Вот лысый сержант Броган, чья голова блестела в свете свечей, как начищенный шлем. И… генерал ван дер Киил.
– А вот и он! – воскликнул Локи, заметив меня первым. – Наш герой! На ловца и зверь бежит!
Генерал ван дер Киил медленно поднялся, и его измождённое, покрытое сетью морщин лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он был одет в потрёпанный, но безукоризненно чистый красный мундир старшего офицера Легиона.
– Кир! – воскликнул он, протягивая мне широкую, мозолистую руку. – А я уж начал думать, что ты предпочитаешь нежиться в постели, нежели праздновать победу со старыми друзьями!
– Генерал… – прохрипел я, едва не задушенный в его объятьях.
Тепло живого человеческого прикосновения обожгло меня, напомнив, что я и сам, кажется, ещё жив.
– Не генерал, – мягко поправил он меня, не выпуская моей руки. – Просто ван дер Киил. Витор. Генерал умер в Кровавой Пустоши и проклятых казематах Девяти Башен. Остался только старый легионер, которому ты вернул свободу.
– Присоединяйся, босс! – Чор махнул мозолистой рукой, указывая на свободное место рядом с собой. – У нас тут целый кладезь винных запасов! Локи утверждает, что это лучшее вино за последние пять больших циклов!
– Семь, – авторитетно поправил Локи, громко икнул и отхлебнул прямо из горлышка. – И это не просто вино, дружище! Это эликсир жизни для таких битых, как мы!
– Это ничего, Анджей, – ответил я. – За одного битого двух небитых дают.
Я опустился на тяжёлую дубовую скамью между Броганом и Комачем. Сержант молчал. Он лишь протянул мне тяжёлую глиняную кружку, наполненную тёмно-рубиновой, почти чёрной жидкостью.
– Выпей, командир, – сказал он своим обычным хриплым, прокуренным голосом. – Поможет на время отпустить себя… отпустить и забыть.
Я сделал большой глоток. Вино было крепким, терпким, с нотками дубовой бочки и неуловимым цветочно-ягодным ароматом. Оно обожгло горло и огненной волной прокатилось по телу, разгоняя ледяную апатию.
– Спасибо… – произнёс я и снова уткнулся носом в кружку.
– Нет, Кир, – покачал головой ван дер Киил, усаживаясь напротив. – Это тебе спасибо. Ты спас нас. Всех нас.
Я поднял взгляд. Где-то там, высоко наверху, в одной из этих девяти башен, Ами начинала новую жизнь для своего народа. А здесь, в этом сыром, пахнущем вином погребе, мы пили за тех, кого уже нет, и пытались похоронить прошлое. Чор, отодвинув в сторону пустые бутылки, деловито нарезал тонкими ломтиками копчёный окорок додо и раскладывал на деревянном блюде куски таурьего сыра. Даже Лина, примостившаяся в самом тёмном уголке, тихо, как Ушастый Попрыгун, уже не выглядела такой напуганной. Ей тоже налили в кружку вина, и щёки её раскраснелись, а на губах играла робкая улыбка.
– …Вот мой сыр, – вещал тем временем Локи, тыча пальцем в творение Чора, – был всем сырам сыр! А это, простите, какое-то недоразумение с дырками…
Я прервал его пространные гастрономические рассуждения.
– Как так вышло, что вы попали в плен? Расскажите…
Броган тяжело вздохнул, отставил кружку и ожесточённо потёр переносицу.
– После того как ты улетел,
