Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— Что?
— Какой-то солдат во время парада ударил короля штыком. [3] Это злодеяние стало сигналом к всеобщему возмущению. Бунтовщики захватили весь город и осадили королевский замок. Наше посольство сожжено. Но и это еще не самое ужасное…
— Началось извержение Везувия? — скептически посмотрел я на взволнованного дипломата и его очаровательных жену и дочь.
— Гавань Неаполя заблокирована британским флотом, командующий которым контр-адмирал Томас Пэсли в ультимативной форме потребовал не допускать насилия к протестующим.
— Вот, значит, как?
— Между тем я сам видел, как с английских кораблей сошли вооруженные люди в красных рубашках, а среди распространяемых ими лозунгов были «долой договоры с московским царем!» [4]
— Наше посольство разграблено, король ранен или убит, и за всем этим стоят англичане… — на всякий случай уточнил я, — а где наследник?
— Не знаю, ваше императорское высочество. Но думаю, он либо в Кастель Нуово или в загородном дворце Казерта.
— Тогда еще один вопрос. Как вам с семьей удалось спастись?
— Полагаю, чудом. Анжелина и Мари были в эти дни на нашей вилле за городом. Мне же, как только начались беспорядки, пришлось переодеться и бежать. Затем с большим трудом удалось нанять экипаж до Бриндизи и уже совсем на последние деньги шхуну.
— Что ж, — кивнул я, после чего обернулся к внимательно следившему за нашим разговором Ергомышеву. — Боевая тревога! Идем в Неаполь!
[1] «salvaci», «per favore», «signor principe» — спасите нас, пожалуйста, синьор принц. (итал.)
[2] Лаццарони — презрительное обозначение представителей низшего класса в Неаполе и Южной Италии.
[3] В нашей истории покушение Агесилао случилось 8 декабря 1856 года во время праздника «Непорочного зачатия».
[4] Речь о соглашениях 1845 и 1847 годов отменивших ряд пошлин на русские товары.
Глава 18
Неаполитанский залив — настоящая жемчужина Западного побережья Италии. Защищенный от бурь глубоко выдающимся в Тирренское море мысом Баколи на Северо-Западе и Сорренто на Юго-Востоке он омывается водами Тирренского моря. Вокруг него нет болот, отравляющих жизнь жителям Центральной части Апеннинского полуострова, зато есть молчащий до поры Везувий, громада которого возвышается над окружающей территорией, напоминая много возомнившим о себе людишкам о бренности их бытия.
Здесь под слоем вулканического пепла находятся жертвы его гнева — древние города Помпеи и Геркуланум. Серьезных раскопок, впрочем, пока не велось. Итальянцам нет дела до своей великой истории, и только пришлые завоеватели, вроде испанца Алькубьерре [1] и француза Мюрата [2], занимались систематическими изысканиями. Впрочем, и того и другого больше интересовали древние произведения искусства и ценности, которые можно было легко превратить в звонкую монету.
Увы, как это не редко случалось в истории, благодатные земли постоянно становились предметом вожделения завоевателей. Римляне, готы, испанцы, французы и австрийцы стремились завоевать древнюю страну, которой сейчас правит изрядно одряхлевший, несмотря на то что ему шел всего лишь 46 год, король Фердинанд II Бурбон.
Легитимист и консерватор, много сделавший для развития своей страны, отличался крайне несговорчивым нравом, благодаря чему к концу своих дней поссорился практически со всеми ведущими державами Европы, кроме, может быть, Австрии и России. Причем с нами главным образом потому, что мы традиционно не лезли в итальянские дела. Чего никак нельзя было сказать о Великобритании и Франции. Первая имела в Южной Италии и в особенности на Сицилии серьезные экономические интересы, а глава второй желал видеть на Неаполитанском престоле своего дальнего родственника — принца Люсьена Мюрата.
Отношения с собственным населением тоже было трудно назвать безоблачными. Аристократы и, как ни странно, крестьяне его если не поддерживали, то сохраняли лояльность. Буржуазия не одобряла, но помалкивала. Городские низы и либералы искренне ненавидели, считая недалеким и жестоким правителем. Замечу, второе, в отличие от первого, было чистой правдой!
И вот теперь давно назревавший нарыв прорвался, выплеснув на улицы Неаполя всех недовольных правлением Фердинанда. И если местных люмпенов интересовали не столько грядущие Свобода и Объединение Италии, сколько возможность пограбить оставшиеся беззащитными особняки, то доставленные морем «краснорубашечники» быстро захватили государственные учреждения, арсеналы и доки, а также блокировали в казармах остававшиеся верными правительству войска. Последних, впрочем, было не так много, ибо значительное количество солдат быстро перешли на сторону восставших. За спинами которых маячила эскадра контр-адмирала Томаса Пэсли.
Основой ее был новейший 120-пушечник «Виктория» — первый в британском флоте деревянный и пока еще единственный трехдечный линейный корабль, изначально построенный винтовым, а не переоборудованный из парусника. Не успев из-за затянувшейся постройки принять участие в войне с Россией, он на недолгий срок стал самыми крупным (почти семь тысяч тонн водоизмещения) и сильным кораблем Королевского флота. Рядом с его громадой терялись два винтовых фрегата, корвет, колесный шлюп и четыре канонерки. Кроме них под британским флагом стояло несколько торговых парусных судов, доставивших в Неаполь «гарибальдийцев».
Собственно говоря, именно их прибытие и решило все дело. Оказавшись в охваченной восстанием столице самой организованной и боеспособной силой, они быстро взяли под контроль город и королевский дворец Палаццо Реалле, выбив из него швейцарскую гвардию. После чего в руках правительственных войск остался только Новый замок Кастель Нуово, где и укрылись раненый король с наследниками и немногие не успевшие разбежаться министры.
В принципе, выдержавшие за свой век немало осад старые стены Нового замка [3] могли служить достаточно надежным укрытием против имевших только стрелковое вооружение и легкие пушки повстанцев. Но сегодня утром британский адмирал послал его защитникам ультиматум — если они не сдадутся до полудня, в дело вступит артиллерия английской эскадры.
Однако примерно за час до окончания срока на рейд Неаполя, попыхивая дымом из высокой трубы, вошел угловатый и низкосидящий по сравнению высокобортным британским красавцем линкором броненосец.
— Это русские! — выкрикнул наблюдатель, первым разглядевший на его стеньгах белые флаги с синим Андреевским крестом.
— И не просто русские, — мрачно добавил второй лейтенант Кингсли, показывая на поднятый на грот-мачте кайзер-флаг. — Это Черный принц!
— После плена, Питер, вам везде мерещится князь Константин, — попробовал пошутить кто-то из молодых офицеров, но остальные его не поддержали. Ибо вскоре разглядели идущий за ним корвет, еще совсем недавно служивший в королевском флоте.
В этот момент раздались несколько выстрелов, заставивших британцев оцепенеть.
— Он что, стреляет? — пролепетал растерявший все свое веселье шутник.
— Это салют, черт бы вас взял! — прорычал подчиненным адмирал
