Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
Пока обескураженный парламентер добирался до своего флагмана, я решал, что делать дальше. По-хорошему следовало высадить десант, но… малыми силами это не имело смысла, а большую партию мы выставить просто не могли. В отличие от многопушечных парусно-винтовых кораблей, имевших команды в тысячу моряков и более, на перестроенном в броненосец «Цесаревиче» служило всего шестьсот двадцать матросов и офицеров, плюс три десятка морских пехотинцев в моей охране. Так что вместе с «Пластуном» мы могли отправить на берег никак не более сотни штыков, что было явно недостаточно. А рядом с английской эскадрой просто опасно…
— Что вы натворили, Кингсли? — страдальчески смотрел на своего офицера Пэсли. — Почему не возражали против его намерений!
— Может потому, сэр, что вы не дали мне никаких инструкций на этот счет, — пожал плечами лейтенант.
— И что он готов начать войну?
— Могу сказать только одно, Черный принц настроен решительно.
— И он реально начнет стрелять?
— Насколько мне известно, еще никто не имел повода назвать его высочество пустомелей.
— Бог мой, что же делать?
— С вашего позволения, сэр, у нас всего два выхода. Либо, поджав хвост, уйти, сделав при этом вид, что мы никак не связаны ни с итальянцами, ни с этим дурацким мятежом.
— Революцией, мистер Кингсли! — рявкнул на своего подчиненного адмирал.
— Для того, чтобы именоваться революцией, — парировал лейтенант, — мятежу нужно закончиться удачей!
— Вы, кажется, говорили, что есть еще один выход. Надеюсь, вы не предлагаете открыть по ним огонь?
— Чтобы русские утопили нас как котят? Благодарю покорно, но меня однажды уже выловили из воды.
— Тогда что?
— Нанести удар, разумеется, но не сейчас, а когда принц Константин высадит десант. На броненосцах не так много людей. Поэтому хотя бы часть артиллеристов окажется не у своих пушек, а на берегу. Пусть сначала атакуют канонерки с шестовыми минами, а если у них ни черта не выйдет, навалимся мы и возьмем эту калошу на абордаж!
— Вы с ума сошли…
— Может и так, сэр. Решать в любом случае придется вам. Просто подумайте о том, как все это будет смотреться из Лондона. Скажут, что нас было семеро против двоих, а мы ничего не предприняли. И никто не вспомнит, что четверо из нас это просто канонерки.
— Я смотрю, вы почитываете творчество мсье Дюма? — зло посмотрел на нахального подчиненного Пэсли. — В таком случае давайте не будем уподобляться другому его персонажу, сказавшему — «я дерусь, потому что дерусь!» Никто не отдавал нам приказ воевать с русскими! Перед нами была поставлена задача доставить Гарибальди и его людей в Неаполь, после чего оказать давление на короля Фердинанда. И она уже выполнена! А вы, сэр, извольте вернуться к выполнению своих обязанностей, я вас более не задерживаю.
— Есть, сэр! — вытянулся Кингсли.
— Что вам сказал адмирал? — подозрительно глядя на подчиненного, поинтересовался на мостике кэптен Гуденаф.
— Что Черный принц в очередной раз одержал победу, сэр, — пожал плечами лейтенант. — Просто на этот раз не сделав ни единого выстрела.
— Господа, они уходят, — раздался звонкий крик забравшегося на мачту гардемарина Нелидова.
— А ведь и в самом деле ретируются, сучьи дети! — вытер носовым платком взмокший во время ожидания лоб Ергомышев.
— Что, правда? — постарался скрыть облегчение я. — Право, мне даже немного обидно. Хотелось проверить «Цесаревича» в деле, да видно, не судьба.
— Ничего страшного, — хмыкнул командир броненосца. — Другой раз постреляем…
— Боюсь тут, Лев Андреевич, — покачал я головой, — ты ошибаешься. Гарибальди, сколько я о нем слышал, человек серьезный и крови не боится. Так что пострелять нам все же придется. Ему, в отличие от Пэсли, деваться некуда…
[1] Роке Хоакин де Алькубьерре (1702–1780) — испанский военный инженер, руководивший раскопками в Помпеях, Геркулануме и Стабии.
[2] Иоахим Мюрат (1767–1815) — наполеоновский маршал, бывший в 1808–1815 году королем Неаполя.
[3] «Новый замок» или «Анжуйская башня» был возведен в 1279–1282 годах и неоднократно перестраивался.
Глава 19
В то же самое время, когда на рейде Неаполя одинокий русский броненосец бросил вызов Королевскому флоту, в одной из башен Нового замка умирал король Фердинанд, а вместе с ним испускала последний вздох целая эпоха. Когда ничего, по меткому замечанию Талейрана, не понявшие и ничему не научившиеся Бурбоны пытались повернуть время вспять и править так же самовластно, как это делали их славные предки.
Но когда укрывшийся вместе с ним от гнева восставших кардинал Риарио Сфорца изъявил желание лично принять последнюю исповедь умирающего монарха, к ним буквально ворвался один из немногих не успевших бежать членов правительства министр без портфеля Розарио Герардески и закричал:
— Ваше величество, русские пришли! Русские пришли к нам на помощь! Принц Константин выгнал англичан из Неаполя.
— Простите, ваше преосвященство, — пробормотал обескураженный камердинер Люка Тронцы, тщетно пытавшийся преградить путь юному придворному. — Я не смог удержать сеньора Герардески.
— Ничего страшного, сын мой, — с постным видом отозвался кардинал. — Его величество успел покаяться во всех своих грехах и отойти в лучший мир с чистой совестью…
В этот момент давно не подававший признаков жизни король внезапно дернулся и что-то неразборчиво прохрипел, после чего окончательно затих.
— Мой отец умер? — спросил пришедший на шум бледный как привидение принц Франциск.
— Король умер, да здравствует король! — с чувством ответил Герардески, заслужив очередной неприязненный взгляд его преосвященства.
— Мой бедный супруг скончался? — простонала появившаяся вслед за пасынком королева Мария-Терезия Тешенская, бывшая второй женой покойного и родившая ему одиннадцать детей, девять из которых выжило. [1]
— Увы, дочь моя, — вздохнул кардинал, — но перед смертью он поручил вас и ваших детей заботам его святейшества папы Пия.
— На самом деле, — шепнул только что ставшему королем Франциску министр, — его величество сказал, что всегда верил в мощь России, неоднократно спасавшей Европу от злобной химеры революции. И верил, что она придет к нам на помощь.
— То, что говорят про приход
