Режиссер из 45г V - Сим Симович

— Кто вы, юноша? — спросила она своим скрипучим голосом. — Актер? Модель?

— Инженер, мадам. Специализация — термодинамика.

Элеонора медленно сняла очки.

— Инженер… — она усмехнулась. — Леманский… этот сукин сын гениален. Он заставил инженеров выглядеть сексуальнее, чем кинозвезды.

Тем временем Роберт Стерлинг работал в толпе. Он был в своей стихии, скользил между банкирами и актрисами, пожимая руки и шепча на ухо заветные слова.

— Нет, это нельзя купить просто так, Джеймс. Это клубная система. Только по рекомендации… Да, сервис включен. Полный пансион для вашей техники… Конечно, ваша жена будет в восторге.

Леманский спустился вниз.

Он шел сквозь толпу, как ледокол. Серый костюм, безупречная геометрия, холодный взгляд. Люди расступались, чувствуя исходящую от него силу. Он не улыбался. Хозяин храма не должен заискивать перед прихожанами.

— Владимир!

К нему пробрался Спирос Скурас, президент 20th Century Fox. Грек был красен и потен, его глаза бегали.

— Это невероятно! Я никогда не видел ничего подобного! Люди говорят только об этом. Слушайте, тот контракт на рекламу перед Ермаком… Мы можем его пересмотреть? Я хочу, чтобы эти ваши парни… инженеры… стояли в фойе кинотеатров на премьере!

— Они заняты, Спирос. — Леманский даже не замедлил шаг. — Они обслуживают технику. Но я могу прислать вам манекены.

— Чертов сноб! — восхищенно выдохнул Скурас ему в спину. — Я люблю его!

Вдруг толпа у входа качнулась. Гул голосов стал громче, потом резко стих.

В дверях появилась фигура.

Кирк Дуглас.

Он пришел не в смокинге.

На нем был пиджак из коллекции Тайга. Грубая, фактурная шерсть темно-зеленого цвета, напоминающая мох. Воротник-стойка, как у кителя. Никаких лацканов. Широкий кожаный пояс.

Это была одежда не для коктейля. Это была одежда для войны или охоты.

Рядом с лощеными джентльменами в бабочках Дуглас выглядел как викинг, ворвавшийся на пир к изнеженным римлянам.

Он замер на пороге, давая фотографам сделать свою работу. Вспышки слились в сплошное сияние. Дуглас не улыбался. Он смотрел исподлобья, жестко, агрессивно. Он играл роль, которую ему придумал Леманский. Роль мужчины, который вернул себе право быть сильным.

Архитектор подошел к нему.

Два хищника встретились в центре зала, под золотым брюхом Спутника.

— Ты пришел, — констатировал Леманский.

— Пиджак сидит, — прорычал Дуглас тихо, чтобы слышал только он. — Но он колется.

— Это шерсть сибирского волка, Кирк. Она должна напоминать тебе, что ты жив.

— Где мои бумаги?

— У Стерлинга. Допуск на Байконур, подписанный маршалом Неделиным. Съемки назначены на весну.

— Хорошо. — Дуглас повернулся к камерам. Его лицо мгновенно изменилось, приняв выражение сурового величия. — Господа! — Его знаменитый голос перекрыл шум толпы. — Вы спрашиваете меня, почему я здесь? Почему Кирк Дуглас пришел к русским?

Тишина стала абсолютной.

— Я пришел, потому что устал от пластика! — рявкнул актер, ударив себя кулаком в грудь. — Америка стала слишком мягкой! Мы забыли, как пахнет настоящее дерево! Мы забыли, как звучит настоящая тишина! Мы забыли, что такое вещи, сделанные на века!

Он подошел к подиуму, где стояла Вятка. Положил руку на ее белый бок.

— Посмотрите на это. Это не просто машина для стирки трусов. Это кусок космоса, который вы можете поставить у себя на кухне. Я беру две. И мне плевать, что об этом напишет Геральд Трибьюн!

Зал взорвался.

Аплодисменты смешались с криками вопросов.

Стерлинг, стоявший в тени, вытер пот со лба.

— Он сделал это, — прошептал он. — Мы только что продали душу Америке, и она сказала спасибо.

После речи Дугласа плотина рухнула.

Снобизм, который Леманский так тщательно культивировал, сработал как детонатор. Если Кирк Дуглас, самый мужественный парень Голливуда, носит русский пиджак и покупает русскую технику — значит, это не стыдно. Значит, это элитарно.

К стойкам, замаскированным под библиотечные конторки, выстроилась очередь.

Там не было касс. Там сидели девушки — тоже из советского посольства, строгие, в очках, похожие на библиотекарей из будущего.

Они не брали деньги. Они заполняли анкеты.

— Ваше имя, сэр? Адрес? Рекомендация? Простите, мистер Вандербильт, но у нас лист ожидания на две недели… Ах, вы друг мистера Стерлинга? Ну что ж, для вас мы сделаем исключение.

Леманский наблюдал за этим с балкона.

Он видел, как доллары превращаются в идеологию.

Каждый подписанный контракт на сервисное обслуживание был маленьким крючком. Человек пускал в свой дом частицу Советского Союза. Он привыкал к ней. Он начинал зависеть от нее.

К нему поднялась Элеонора Вэнс. Она несла бокал с шампанским, но не пила.

— Вы опасный человек, Владимир.

— Я просто строитель, Элеонора.

— Не лгите мне. Я вижу. Вы не продаете вещи. Вы продаете индульгенции. Вы говорите этим богатым идиотам, что, покупая вашу машину, они становятся умнее, глубже, духовнее. Вы продаете им прощение за их богатство.

Она подошла к перилам, глядя на бурлящий внизу зал.

— Знаете, что самое смешное? У вас получится. Этот город любит, когда его насилуют с умом. Вы дали им пощечину, и они подставили другую щеку. Этот ваш стиль… «Тайга»… Мои редакторы уже звонят в типографию, чтобы остановить номер. Мы ставим Дугласа в этом зеленом мешке на обложку.

— Это не мешок, Элеонора. Это френч.

— Неважно. Это будет сенсация. «Красный шик». Боже, Маккарти переворачивается в гробу. — Она повернулась к нему, и в ее глазах блеснул неподдельный интерес. — Скажите мне одну вещь. Только честно. Там, у вас, в Москве… Все действительно так живут? Или это только экспортная картинка?

Леманский посмотрел ей в глаза.

— Мы строим такой мир, Элеонора. Кирпич за кирпичом. И однажды картинка станет реальностью. Везде.

— Утопист, — выдохнула она дымом. — Красивый, холодный утопист. Если вам станет скучно спасать мир, позвоните мне. Я найду вам применение в мире моды.

Она ушла, стуча тростью.

Леманский остался один на балконе.

Внизу Стерлинг уже открывал шампанское. Дуглас раздавал автографы прямо на капоте выставленной у входа «Волги» (еще один шок — автомобиль с оленем на капоте, черная лаковая капсула).

Победа.

Полная, безоговорочная победа.

Завтра газеты выйдут с заголовками, которые сделают «Вятку» самым желанным подарком на Рождество. Валюта потечет рекой. Хрущев будет доволен.

Но внутри была пустота.

Функция выполнила задачу. Система расширилась. Вирус внедрен.

Но