Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев

— Боже, а я думала это я поломанная. — сказала Арина: — в этой команде вообще здоровые люди есть? Кроме Вальки Федосеевой… и Синицыной наверное, вот кому на всех насрать…

— У тебя на самом деле удивительно здоровая психика для восемнадцатилетней девушки. — говорит Виктор: — здоровая агрессия, умение отстаивать свои границы, и ты достаточно самостоятельная… правда есть фиксация на Лиле, а в остальном…

— Лилька — моя лучшая подруга. — твердо заявляет Арина: — и я не собираюсь с ней нянчиться. Я ей правду в глаза скажу, как есть. За спиной не буду наушничать и сплетни таскать. Я ее люблю. Лилька! Я за тебя… да все что хочешь! Хочешь — водки бутылку выпью? Залпом? Или Витьке в глаз дам?

— Не надо водку залпом. — Лиля вздыхает: — и Витьку не обижай, он старается.

— Об этом речь. — Виктор снова гладит ее по голове: — я — стараюсь. А ты? Как измерить относительное? В чем твоя победа?

— Не понимаю? — хмурится Лиля.

— Единственный критерий, который тут применим — это насколько ты постаралась. А ты — старалась, я видел. В финале ты играла изо всех сил, и не твоя вина что ты не взяла золото. Всегда побеждать невозможно. Но каждый раз постараться… это возможно. Например… вот тебя возьмут и пригласят играть в теннис греческие боги. Аполлон там, Афина и кто еще… сам Зевс. Выиграть в теннис у Зевса… вряд ли кто сможет.

— Нечестно с богами в теннис играть. Они же… боги!

— То есть ты заведомо проиграешь. Но можно сдаться, а можно — приложить усилия.

— Мне кажется она Афину бы выиграла… а может и Аполлона. — Арина встает и подходит к холодильнику: — у меня мороженое еще есть, от вчера осталось. Будете?

Намного позже, когда Арина сидела на кухне одна и задумчиво водила ложкой по пустой тарелке с остатками растаявшего мороженого — на кухню вернулся Виктор. Тихо закрыл за собой дверь и включил чайник. Посмотрел на Арину, покачал головой, сел рядом.

— Заснула? — спросила Арина, не поднимая головы.

— Очень быстро. Только глаза закрыла и все. — отзывается Виктор: — а ты чего не спишь?

— Думаю. — девушка поднимает взгляд и смотрит на него: — Виктор Борисович, я теперь понимаю почему она — такая. И мне страшновато становится. За нее. И… ее тоже.

— Добро пожаловать в клуб. — Виктор разводит руками: — а твоя мать думает я здесь мед ем.

— Какая мать? — недоуменно моргает Арина.

— Анекдот такой есть. — Виктор достает кружку, выключает закипевший чайник и наливает себе кипятка. Достает маленький фарфоровый заварник: — сидит отец на кухне, пьет горькую, тут к нему подбегает сын и такой «Пап! А дай попробовать!». Ну мужик натурально плеснул ему водки, сын попробовал и «Фу! Противно! Горько! Как ты это пьешь⁈» а батя ему такой «Вот-вот! А твоя мать думает я тут мед пью!». — он аккуратно добавляет заварку в кипяток.

— Это типа «осознайте уровень моих проблем, смертные?», — хмурится Арина.

— А для своего возраста ты весьма сообразительна. — улыбается Виктор: — но, да. Это же только Лилька, а у нас в команде четырнадцать человек. И… — он качает головой: — она на самом деле очень хрупкая, Арин. Я очень благодарен тебе за то, что ты стала ее настоящей подругой. Маша… к Маше Лиля относиться иначе…

— Я уж знаю как она к Маше относится! — хмурится Арина, складывая руки на груди: — боже мой, до меня только сейчас дошло! У нее не в комнате бардак! У нее в голове бардак! Все эти… — она неопределённо машет рукой в воздухе: — это же все, потому что она в порядке жить не может! И серьезно относиться к чему-либо не может! И все, что в обществе запрещено… все что ей отец запрещал — она это все делает!

— Там все немного сложнее… но в целом ты права. — кивает Виктор: — еще раз поражаюсь какая ты умная. Быстро схватываешь. Не думаешь на психологический факультет поступать? Рано или поздно надо будет начинать карьеру там, где нужно работать мозгами… а не руками и ногами.

— Наверняка Лильке так ее папаша говорил. Я его не знаю, но уже ненавижу.

— В этом-то и проблема. — вздыхает Виктор: — для нее свобода важнее всего прочего, она органически жить в клетке не может, а любые такие советы или нормы у нее в голове уже дискредитированы. Все это «жить нормально, заправлять постель с утра, чистить зубы и не ходить на свидания с мальчиками» — это голос отца. Она все делает наоборот.

— Получается, что она и с Машей… потому что это запрещено? И с тобой… то есть с нами? Это же… ненормально!

— Не знаю. — отвечает Виктор: — что такое норма? Вообще в современном мире психически здоровых людей практически нет. Есть такие, которым их психические отклонения не мешают жить комфортно и счастливо. Вот как в том анекдоте, когда врач такой — «Больной, вы страдаете алкоголизмом? — Нет, что вы, я им наслаждаюсь.» — он улыбается и отпивает чай из кружки.

— До этого момента я считала, что Лилька своими отклонениями как раз наслаждается…

— В обычном состоянии — да. Но она быстро вернется в норму. Просто я бы хотел, чтобы она перестала бояться поражений. Прекратила бунтовать ради бунта и приняла себя как есть.

— Вы хотите сделать ее нормальной!

— Ни в коем случае. — поднимает руки Виктор: — разве что самую чуточку. И не «нормальной», а — спокойной. Уверенной в себе без надрыва.

— Интересно. А у меня тоже такое есть? — задумчиво водит кончиком пальца по краю своей кружки Арина.

— Какое?

— Что мне жить мешает?

— А это ты мне скажи, кто же еще знает, что тебе мешает жить, а что помогает. Я ж не экстрасенс.

— Очень похожи.

— Ладно, поздно уже. Пойду-ка я спать…

— И я с вами.

Глава 7

Глава 7

Кабинет Геннадия Павловича располагался на третьем этаже здания Спорткомитета, в самом конце длинного коридора