Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев

Он протянул руку для рукопожатия. Сабина пожала — ладонь была сухой и прохладной.

— Удачи, товарищи.

Они вышли в коридор. Дверь с табличкой «Заместитель председателя по международным связям» закрылась за ними с мягким щелчком.

Сабина выдохнула и повернулась к своей спутнице.

— Зинаида Тимофеевна…

— Не здесь. — Тренер уже шла по коридору быстрым шагом, каблуки стучали по паркету. — Идём. Зайдем в кафешку — поговорим.

Кафе «Ромашка» располагалось в двух кварталах от Спорткомитета, в полуподвальном помещении сталинского дома с высокими окнами, выходящими на уровень тротуара. Чтобы войти, нужно было спуститься по пяти ступенькам, и уже на лестнице тебя обнимал запах — тёплый, сдобный, с нотками ванили и корицы, перемешанный с ароматом свежемолотого кофе и чего-то мясного, томящегося на кухне.

Внутри было уютно и немного тесновато. Стены обшиты деревянными панелями медового цвета, потемневшими от времени. На них — чеканка с кавказскими мотивами: горы, всадники, виноградные лозы.

Пахло здесь по-особенному. Кофе и свежей выпечкой — из кухни тянуло ароматом пирожков с капустой и мясом, ватрушек с творогом, слоёных язычков с сахарной корочкой. Лёгкий дымок от сигарет — несмотря на табличку «Просьба не курить», кто-то всё равно дымил в дальнем углу, и сизые завитки медленно плыли к потолку.

У стойки выстроились стеклянные витрины-холодильники с пирожными: эклеры в шоколадной глазури, корзиночки с белковым кремом, картошка, обсыпанная какао-порошком, безе, розовое и белое. Рядом — стеклянные банки с соками: томатный, яблочный, берёзовый. И ряд бутылок — «Байкал», «Буратино», «Тархун», минералка «Боржоми» с выпуклыми буквами на зелёном стекле.

В это время дня кафе было полупустым. Пожилая пара у окна — он в сером пиджаке, она в косынке — молча пили чай с лимоном, глядя на ноги прохожих за стеклом. В углу студент корпел над учебником, рядом остывал нетронутый кофе и лежала надкусанная булочка. Официантка — полная женщина в белом переднике и кружевной наколке — скучала за стойкой, перекладывая салфетки из одной стопки в другую.

Зинаида Тимофеевна заказала чёрный кофе, двойной. Сабина — чай с лимоном и ватрушку. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять руки.

Официантка принесла заказ и удалилась. Тренер молча помешивала сахар в чашке, глядя в окно. За окном накрапывал мелкий дождь.

— Ну и что будем делать? — спросила Сабина, отламывая кусочек ватрушки.

Зинаида Тимофеевна не ответила. Отпила кофе, поморщилась — то ли от вкуса, то ли от мыслей.

— Основу я не отдам, — наконец сказала она. — Ни при каких условиях. Катю, Свету, Наташу — нет. Они мне нужны против «Уралочки».

— То есть в Прагу — запасных?

— А у нас запасных — три человека. — Тренер загнула пальцы. — Лена, Оксана, Вера. Три. На полноценный матч этого мало.

— Из молодёжки подтянуть?

— Можно. — Зинаида Тимофеевна покачала головой. — Но рискованно. Девчонки зелёные, за границей не были, языков не знают. Растеряются. Напортачат. А Мордвинов сказал — не позориться.

Сабина отодвинула ватрушку. Аппетит окончательно пропал.

— Получается, тупик?

— Получается, надо думать.

Тишина. Дождь за окном усилился, прохожие раскрывали зонты, кто-то пробежал мимо, прикрывая голову газетой.

Сабина вертела в руках чайную ложку, думала. Перебирала варианты. Основа — нельзя. Запасных мало. Молодёжка — риск. Что ещё?

И вдруг — щёлкнуло.

— Слушайте… — Она замерла. — А Арина?

— Какая Арина?

— Железнова. Которая в Колокамске сейчас.

Зинаида Тимофеевна нахмурилась.

— Она же откомандирована. В «Стальные Птицы». У них там свои игры, свой календарь…

— Но формально-то она наша! — Сабина подалась вперёд. — «Крылья Советов». Мы её временно отдали, но в документах она по-прежнему числится за нами. И выездное дело на неё уже оформлено — она же с нами в Болгарию ездила в прошлом году.

— И что ты предлагаешь? Одну Железнову отправить?

— Нет! — Сабина почувствовала, как идея обретает форму. — Не одну! Слушайте… там же целая команда! «Стальные Птицы»! И они нам должны — мы им Арину отдали, когда она попросилась. Они перед нами в долгу. Да и играют они вполне на уровне, там и без Аринки есть парочка хороших игроков уровня высшей лиги.

Зинаида Тимофеевна отставила чашку, посмотрела на Сабину внимательно.

— Продолжай.

— Что если мы попросим их поехать вместо нас? Всю команду? Ну или кого они там у себя наберут… — Сабина говорила всё быстрее. — Формально — «Крылья Советов», Москва. Фактически — «Стальные Птицы» из Колокамска. Товарищеский матч, не чемпионат! Чехи в женском волейболе не звёзды, им важно само событие, а не уровень игры. Приехали, сыграли, улыбнулись, пожали руки — все довольны!

— Идея… интересная… — задумчиво тянет тренер: — правда… а если все узнают все?

— Какая разница⁈ — Сабина хлопнула ладонью по столу. Студент в углу поднял голову от учебника, покосился на них. Она понизила голос. — Мордвинову нужна команда с названием «Крылья Советов». Ему плевать, кто там играет. Главное — отчитаться: международный матч проведён, дружба народов укреплена, галочка поставлена. А мы их всех на время в команду зачислим. Вот и все.

Зинаида Тимофеевна молчала, постукивая пальцами по столу.

— Плюсы, — начинает загибать пальцы Сабина: — первое, мы сохраняем основу для матча с «Уралочкой» — И второе — девчонки из Колокамска получают поездку в Прагу. Для первой лиги — это вообще нереально. Заграница! Они нам ещё спасибо скажут.

— Допустим. — Тренер прищурилась. — думаешь нашего кого с ними отправить? Представителем?

— У них есть. — Сабина наморщила лоб. — Виктор. Тренер, он их всех вместе и собрал, живчик такой… Фамилию не помню. Тот, который… — она замялась.

— Который со всей командой спит, если верить сплетням в федерации? — хмыкнула Зинаида Тимофеевна.

— Это слухи. — Сабина отмахнулась. — Арина про него хорошо отзывалась. Говорит — толковый. Молодой, но соображает. Вот пусть он их всех и соберет — нам много не нужно на один матч.

— Арина — девочка сложная, но перспективная, играет хорошо. Надеюсь, хоть она с ним не спит, она же несовершеннолетняя… скандал будет, как узнают.

— Аринка вреднючая и сама себе на уме, вряд ли… — с сомнением в голосе говорит Сабина: — и потом ей в октябре как раз восемнадцать исполнилось.

Тишина. Официантка прошла мимо, собирая посуду. Дождь за окном барабанил по