Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев
— Все вы знаете, Виктор Борисович. — говорит Арина: — все умеете. Видишь, Лилька? Даже в личной жизни тебе везет. Вон какой у тебя парень. В волейболе ты удалась, уверена, что после этого сезона тебя в высшей лиге заметят. Даже на этом теннисном турнире второе место заняла. Хорошо… — она прижимает кончики пальцев к вискам: — хорошо, чертова ты Моцарт, вот скажи, если бы «Стальные Птицы» в этом сезоне второе место в первой лиге заняли бы — ты бы расстроилась, что не первое? Мол, проиграли сезон?
— Второе место в первой лиге — это очень круто. — моргает Лиля: — я бы обрадовалась.
— Интересно почему ты такую же логику к себе не применяешь. — сухо роняет Арина: — хотя я понимаю. Ты считаешь, что ты — богиня, а мы все мусор у тебя под ногами и такие убогие как мы могут довольствоваться вторыми местами, а ты всегда выигрывать должна? Что ты такая совершенная, а мы — говно?
— Нет! Конечно же нет!
— А выглядит именно так!
— Чай готов, — Виктор наливает в кружку чай и пододвигает к Лиле: — молоко, сахар? Лимон?
— … молоко.
— Хорошо. — он «забеляет» ее чай и наклоняется вперед: — Арина в чем-то права, Лиль. Ты безжалостна к себе. Второе место на таком турнире — это очень хорошо. Даже Илзе Карловна так сказала, помнишь? Никто не ожидал что ты второе место возьмешь, в финале ты с Гавелковой столкнулась, а она фаворит турнира по всем прогнозам. И, кстати, победа далась ей нелегко.
— … — Лиля отворачивается. Они не поймут, думает она. Эта самая Илзе Карловна сказала ей «если бы ты постаралась, если бы отнеслась серьезно…».
— Странная ты, Лилька. — Арина садится на краешек стула и смотрит на нее: — ты порой гордишься такими вещами, которых следовало бы стыдиться и стыдишься того, чем следовало бы гордиться. Вот сейчас например — да никто не верил, что ты первый матч выиграешь. Это… и как до тебя не доходит⁈ — она закатывает глаза: — это тренировки! Каждый день, понимаешь⁈ Тренировки, тренировки, тренировки! Режим, отказ от общения с друзьями, от общения с семьей, от развлечений и личной жизни, от того, чтобы полежать в кровати утром еще парочку минут, это пот, кровь и слезы! А ты такая — идешь по жизни маршем и города берешь как будто не замечая! Все тебе легко дается! Ты еще и смеешься по пути! Ничего серьезно не воспринимаешь!
— Неправда! — выкрикнула Лиля и вдруг почувствовала, как что-то внутри сломалось, прорвалось: — неправда! Я… — слезы потекли по щекам: — я… у меня всегда так! Понимаешь⁈
— Не понимаю! — Арина выпрямляется и складывает руки на груди: — ничего не понимаю!
— Я… неправильная! — Лиля собралась было вскинуться и убежать, но Виктор сел рядом и молча обнял ее. Она уткнулась ему в плечо и зарыдала, стиснув в пальцах ткань его мастерки и обильно орошая ее слезами.
— Ну, ну, ну… — тихий голос Виктор: — не надо, Лиль, ты правильная. Все у тебя правильно, все как надо.
— Чего это с ней? — Арина смотрит на них с Лилей: — я… что-то не то сказала?
— Ты сегодня все не то говоришь. — кивает Виктор: — но, наверное, это твое «не то» и есть то, что нужно было сказать… — он вздыхает: — ты никогда не задумывалась, почему Лиля ко всему относится так…
— Легкомысленно? Несерьезно? Поверхностно? — безжалостно перечисляет Арина, складывая руки на груди.
— Я… это неправда!
— … почему она так относится? — Виктор обнимает Лилю и гладит ее по голове: — и никто не говорит, что это неправильно. Я спросил — почему?
— Да потому что она «Победительница по жизни», — отвечает Арина: — потому что она всемогущий Моцарт, а мы все тут твари дрожащие. Потому что все ей легко дается! Потому что она чертова инопланетяка, вот почему!
— Да? Но ты же видишь, что она взяла серебро. Что она в принципе может взять второе место, верно?
— … я проиграла…
— Да не проиграла ты… — морщится Виктор: — но не об этом речь, Лиль. Давай вот сейчас у Арины спросим — почему она тебя порой терпеть не может.
— Да потому что Лилька не от мира сего! Потому что она что к волейболу, что к теннису, что к жизни вообще — легкомысленно относится! И ко мне тоже! А я ее подруга! Лучшая! А она… — Арина задыхается от возмущения.
— Можно ли все время выигрывать? — задает вопрос Виктор. Тем временем Лиля потихоньку перебирается к нему на колени и сворачивается там в клубочек, обхватив колени руками. Он прижимает ее к себе и гладит по голове.
— Конечно нет. — безапелляционно отвечает Арина.
— Правильно. Скажи мне, Арина, ты сильно переживаешь когда проигрываешь?
— Ну… как все. Проигрывать неприятно. — пожимает она плечами.
— Вот. — вздыхает Виктор: — а Лиля у нас оказывается перфекционист. Отчаянно пытающийся защитится от собственного перфекционизма. Если каждый раз, когда ты считаешь, что терпишь поражение ты страдаешь, то есть один выход. Защита от боли. Не воспринимать это всерьез. Ведь если ты и не старалась, то вроде и не проиграла, понимаешь?
— … — Арина смотрит на затихшую Лилю и моргает. Задумывается.
— У меня папа отставной военный. — тихо говорит Лиля: — он… всегда должен быть порядок. В комнате. В школьном портфеле. В голове. Если нет порядка… то заставлял сидеть неподвижно. Час. Иногда больше. — она отворачивается: — терпеть ненавижу сидеть неподвижно.
— Теперь понятно, почему у тебя в хате такой бардак. — у Арины расширяются глаза: — и остальное тоже понятно.
— Я из дома в семнадцать убежала вместе со Светкой… она в институт поступила в Колокамск и я с ней рванула. — Лиля вытирает слезы с глаз: — она в малярную бригаду устроилась, училась заочно, а я на гормолзавод, а там соревнования были, вот меня и заметили… — она пожимает плечами: — я понимаю, что это неправильно, что нужно быть серьезней,
