Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев
— Не было аута! — тем временем спорит тренер Попеску с судьей.
— Что это такое? — не понимает Илзе, глядя на повеселевшую Лилю: — что это было? Вы же наоборот ее от игры отвлекаете… почему она играть стала лучше?
— Колокамск! — выкрикивает Виктор с улыбкой. Поворачивает голову к Илзе.
— Понимаете… — говорит он шепотом: — ее проблема в том, что она и думает, и двигается слишком быстро. Когда ей дополнительно задачка подкидывается, она воспринимает это как вызов. Она вполне в состоянии одновременно в «города» играть и на корте держаться. Более того… — он усмехается: — когда она азартно играет в теннис, ей важно чтобы игра шла, понимаете? А когда мы с ней в города играем… она перестала следить за тем, чтобы ее соперница взяла мяч и начала играть так как умеет на самом деле.
— Проще говоря ей много думать вредно. — добавляет Арина: — тяжело Лильке думать, ей действовать нужно. Когда перерыв — она маялась, не знала, чем себя занять, а теперь…
— Киров!
— Владивосток!
— … на «К» меня загнать пытаешься… ладно. Курск! — Лиля забывает про апелляцию и спор между судьей и тренером соперницы, поворачивается к трибунам, туда где сидит Виктор, упирает руки в бока.
— Кабанск!
— Нет такого города!
— Ладно… Курчатов!
— Ага! — торжествует Лиля: — сейчас…
— Апелляция отклонена. — усталый голос судьи: — мяч за Бергштейн. Подача за Бергштейн.
— Лилька, твоя подача! — кричит ей Арина и Лиля кивает, берет мячик у подбежавшего мальчика, крутит его в руке, задумавшись.
— Владивосток! — выкрикивает она, подбросив мяч в воздух и… удар!
— Эйс! Снова!
— Как она играет… — качает головой Илзе: — какая подача! Попеску даже дернуться не успела…
— Апелляция!
— Казань!
Глава 6
Глава 6
Она сидела на кухне у Арины и смотрела в пространство, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Сколько она так сидела — она и сама не знала. Прошел финал, прошло награждение участников, вручение медалей, какие-то люди говорили какие-то слова, кто-то надел ей на шею медаль и вручил приз. Потом ей задавали вопросы. Вспышки фотоаппаратов, чьи-то лица, улыбки, кто-то лез к ней с плакатом и ручкой, ее даже толкнули в спину… а потом Витька понял что-то и отвел ее в машину. Привез домой и напоил чаем. Ничего не говорил и она была ему за это благодарна.
Арина куда-то исчезла, один раз взглянула ей в глаза, протянула что-то вроде «Уууу… как все запущено… не буду лезть». И исчезла. Ей Лиля тоже была благодарна. Потому что прямо сейчас у нее не было сил с кем-то говорить, спорить, отстаивать свою точку зрения, выяснять кто прав, а кто нет.
Чай совсем остыл, но, чтобы налить новый нужно было вставать, включать чайник, наливать заварку из заварника, белить его молоком… или резать лимон и доставать сахар из сахарницы в виде красного помидора. Сейчас это казалось слишком трудным, слишком утомительным… даже держать голову прямо казалось утомительным, а чуть ниже груди, в солнечном сплетении казалось свернулась гадкая и холодная гадюка, которая тянула ее вниз тяжелым камнем.
Она не глядя потянулась за сахарницей. Пусть будет холодный чай с сахаром. Может быть ей не хватает глюкозы? Жанна Владимировна рассказывала, что такое гипогликемия, предупреждала что она слишком много энергии жжет и может с таким столкнуться. Немного сахара и все пройдет, верно? У Аринки в серванте есть вазочка с конфетами… «Мишки на севере» и «ласточка», есть печенье, хорошее, бельгийское.
Пальцы наткнулись на холод металла, и она взглянула на стол. Серебряный кубок турнира Дружбы Народов СССР, фигурка теннисистки, которая замахивается ракеткой для подачи в прыжке. Рядом на столе — медаль. Тоже серебряная.
Она отвернулась. Села, прижав колени к груди, забравшись на стул босыми ступнями и обхватила руками ноги, глядя перед собой.
— Ну что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок? — на кухне появился Виктор. Он принес с собой вазочку с конфетами и включил чайник: — сейчас чай будем пить. С конфетами.
— Я проиграла. — говорит Лиля, глядя прямо перед собой: — проиграла.
— Ты будешь безмерно удивлена, но все порой проигрывают. — отвечает Виктор, заглядывая в заварник: — тааак, пустой, нужно снова заваривать. Не знаешь где у Аринки чай хранится?
— В шкафчике что рядом с плитой висит. Не хочу чай.
— Кофе? На ночь? Можно и кофе… ты как себя чувствуешь вообще?
— Погано…
— Ну надо же. — говорит Арина, отлипая от косяка двери, у которого она стояла, слушая их разговор: — оказывается и Моцарты могут грустить.
— Арина… — Виктор морщится: — не надо…
— А я вот как скажу, я в тебе разочаровалась, Лилька! — говорит Арина и тычет в девушку пальцем: — вот!
— И… правильно… — Лиля опускает голову: — правильно сделала. Я — неумеха. Ничего не стою. Проиграла… ничего не могла сделать. Я… я старалась, но…
— Вовсе не поэтому! — отчаянно мотает головой Арина: — а потому что ты такая дура! Вот! Это же международный турнир, идиотка ты Колокамская! Международный турнир Дружбы Народов! Тут лучшие игроки страны собрались и мировые не самые слабые! Попеску эта в сотню лучших ракеток мира входит, а Гавелкова и вовсе в топ-пятьдесят! Ты чего⁈ Второе, сука место! Серебро международного турнира! Да за такое тебе уже мастера спорта положено, а еще два таких турнира — так и мастера спорта международного класса! Очуметь по двум видам спорта, совершенно разным! Это как… и боксером быть и шахматистом одновременно!
— И я не справилась. — кивает Лиля: — все правильно, Арина. Ты можешь меня даже ударить я не обижусь. И… можешь перестать дружить…
— Дура ты, Бергштейн. — говорит Арина: — никогда я с тобой, блаженной идиоткой, дружить не перестану!
— Я же проиграла!
— Давай-ка я тебе чаю налью. Нового. — Виктор забирает кружку с остывшим чаем из рук у Лили: — и… это как те слепцы, что ощупали слона и каждый сказал что слон — это что-то другое. Ты видишь поражение. Я вижу победу. Кто из нас прав? — он выключает закипевший чайник, промывает заварник кипятком и насыпает туда заварки из жестяной коробочки из-под бельгийского печенья.
— Сперва надо фарфор нагреть.
