Больше хорошего секса! Как научить мозг получать удовольствие от секса и не только - Нэн Вайз
Иногда наоборот: если вы пережили травмирующее событие, которое усилило реакцию СТРАХА, ваша система ПОИСКА оказывается подавлена. Кто будет интересоваться новизной, когда застыл ради собственной безопасности?
Хорошая новость заключается в том, что во всех этих случаях вы можете обратить ангедонию и обновить систему ПОИСКА. Когда она придет в равновесие, почувствуете прилив сил и любопытство, обретете мотивацию и заинтересуетесь жизнью. И, как показывают истории Тима и Ивонн, секс может привести к этому.
5. Вспыльчивые и напуганные: Укрощение нашей защиты
Мать троих детей — 37-летняя Кэти, никогда не испытывавшая оргазма. Американка с ирландскими корнями, она стройная и подтянутая, у нее огромные карие глаза и копна волнистых каштановых волос. Кэти — руководитель отдела кадров в крупной компании, обратилась ко мне за помощью в связи с неспособностью испытать оргазм, что сексологи диагностировали как первичную аноргазмию. С биологической точки зрения Кэти — абсолютно здоровая женщина в расцвете сил. Нет никаких признаков каких-либо медицинских проблем или гормонального дисбаланса. И так как у нее не отмечается никакой тревоги или депрессии и никогда прежде она не прибегала к терапии, очевидно, имеется другая причина ее трудностей с оргазмом. Любопытно, что при всем этом Кэти очень нравится секс. У нее часто возникает сексуальное желание, нет проблем с возбуждением, и она сексуально активна с новым мужем. Итак, если все работает, почему она не может испытать оргазм?
Когда СТРАХ крадет ПОХОТЬ
Кэти не только расстроена, но и чувствует глубокий стыд из-за невозможности достичь оргазма. Как и многие в ее положении, она считает: с ней что-то не так, и это так называемое расстройство позволяет судить о ней как о женщине и жене.
«Я чувствую себя неполноценной, хуже всех остальных — словно у меня нет чего-то важного. И эта проблема подрывает мою уверенность в себе. На самом деле я думаю, что мой перфекционизм связан с этой единственной вещью, которую не могу получить. Я должна стараться и добиваться большего, чтобы компенсировать свою неполноценность. Мысли об этом постоянно крутятся у меня в голове».
Когда я спрашиваю Кэти, что чувствует во время секса с мужем, она говорит: «Когда мы начинаем заниматься любовью, я сразу же становлюсь стеснительной и зацикливаюсь. Вместо того чтобы расслабиться, быть в процессе и получать опыт, закрываюсь в своей голове. Как только ощущения нарастают, начинаю волноваться и думать о том, станет ли это тем единственным разом, когда я действительно испытаю оргазм, а потом — бах! — все закончилось, не успев толком начаться. И было много случаев, когда чувствовала, что ощущения становятся интенсивными. Думаю, я отключаю их. Когда-то пыталась научиться кататься на лыжах, но так и не смогла, потому что, как только разгонялась, сразу же падала. Мне кажется, это страх. Я боюсь потерять контроль».
Аноргазмия Кэти была важным фактором в расторжении ее первого брака. Муж Кэти был ее школьной любовью и отцом их троих детей. «Мы не обсуждали этот вопрос. Оба ходили в католическую школу и были довольно традиционными в сексе. Он пытался. Мы пытались. Я знаю, что бывший муж был разочарован тем, что не смог довести меня до оргазма. Конечно же, он был моим первым любовником. Мы думали, что на это просто нужно время. Муж чувствовал себя неполноценным, как будто это была его вина. Потом он, казалось, сдался и переключился на получение собственного удовольствия. Как будто потерял надежду. Думаю, в конце концов он пришел к выводу, что со мной что-то не так. Однажды я спросила его, не стоит ли мне попробовать мастурбировать, так как где-то было написано, что это может помочь, и муж посмотрел на меня как на сумасшедшую. Это, вероятно, усилило мое отношение к тому, что мастурбация — что-то жуткое и грязное. И за восемь лет нашего брака секс стал совсем редким, и мы отдалились друг от друга, не ссорились, просто перестали разговаривать и стали больше похожи на соседей по квартире. Он путешествовал по работе, а я была занята детьми. Когда у нас родились близнецы, мы вообще перестали заниматься сексом».
С другой стороны, второй муж Кэти более открытых взглядов — на самом деле именно он побудил ее заняться поиском сексолога. «Ты заслуживаешь оргазмов», — заметил он. Кэти говорит, что в отличие от первого мужа, принимавшего все близко к сердцу, новый партнер «не относит это на свой счет». Очевидно, его поддержка дала ей смелость искать ответы.
На первый взгляд Кэти открыта новому опыту, секс ей нравится, и настроена она позитивно. Кэти непредвзята по отношению к другим, но сильно давит на себя. Она считает, что, возможно, унаследовала «ген» или какой-то другой фактор предрасположенности, который не дает ей испытать оргазм. Почему она так думает? Ее 58-летняя мать рассказала ей о своей аноргазмии во время необычно откровенного разговора, когда первый брак Кэти дал трещину. Когда я спросила Кэти о ее сексуальной жизни, она сказала, что у нее в общей сложности было два любовника и они оба стали мужьями. Когда спросила, рассказывал ли ей кто-то о сексе, Кэти прикрыла глаза.
«Никто не обсуждал это со мной. На занятиях в школе нас учили воздержанию и рассказывали о менструации. Позже я прочитала книгу, которую мне дала двоюродная сестра. Она была немного старше, а ее родители были хиппи. Они говорили о сексе. Я подумала, что это странно, потому что в моем доме эта тема была под запретом. Нам даже не разрешали смотреть фильмы, рейтинг которых был в категории „Нежелательно детям до 13 лет“. Так что никаких разговоров не было».
Отсутствие обсуждения в собственном доме сигнализировало Кэти, что секс — это не нормально и он несет с собой стыд и осуждение. Когда мы начали говорить о своих ранних представлениях о сексе, она вспомнила, что слышала о нем от девочек и учителей (некоторые из которых были монахинями) в католической школе. Конкретная информация о сексе была скудной, но неявные послания — ясными и глубокими. Секс — страшно. Секс — грязно. Хорошие девочки не делают этого. Связь между сексом и страхом стала устойчивой.
Помните, как средний уровень мозга цепляется за обучение, сопровождающееся сильными эмоциями? И как эти ранние «знания», часто недостоверные, остаются с нами? Из всего услышанного я сделала следующий вывод: условия, в которых росла Кэти (в том числе учеба в католической школе), привели к мысли, что хорошие девочки не занимаются сексом —
