Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов
Идея освобождения «честных солдат» объединила в начале 1950-х гг. значительную часть западногерманского общества. Главной организацией, выступавшей в качестве координационного центра помощи военным преступникам, стал так называемый Гейдельбергский кружок юристов, созданный еще весной 1949 г. Уже на следующий год кружок передал Макклою обширный меморандум. Выступая под маской нейтральности, организация требовала строгого соблюдения законных процедур и принципов, в первую очередь освобождения от наказания за все деяния, не являвшиеся преступными на момент их совершения. Нужно сразу оговориться, что далеко не все западногерманские юристы поддерживали эту позицию; к примеру, правовед Густав Радбрух и юрист Вильгельм Киссельбах считали, что нацистские законы с самого начала являлись неправовыми, и в таких случаях приобретают решающее значение вопросы морали и справедливости.
В 1951 г. на свет появилась организация под весьма благозвучным названием «Тихая помощь военнопленным и интернированным». Под «военнопленными и интернированными» при этом понимались военные преступники, отбывавшие сроки в тюрьмах. Организация развернула активную работу по их освобождению. Возглавила «Тихую помощь» принцесса Хелена Элизабет Изенбургская – представительница старых консервативных кругов, в свое время вполне лояльная к нацистскому режиму. Ее ближайшими помощниками стали люди, занимавшие в Третьем рейхе весьма солидные должности. В состав организации вошли и церковные деятели, поддерживавшие идею национального примирения на основе взаимного прощения. «Тихая помощь» имела довольно одиозную репутацию, в том числе благодаря связям с обществами бывших членов СС. Но наряду с ней существовало множество других, не менее одиозных организаций, порой под весьма красивыми названиями вроде «Рабочий комитет за правду и справедливость». Не стоит, впрочем, думать, что за военных преступников вступались только бывшие нацисты. Довольно бурную деятельность развернула, в частности, Евангелическая служба помощи – церковная благотворительная организация, во главе которой стоял Ойген Герстенмайер, участвовавший в заговоре 20 июля и проведший последние месяцы Третьего рейха в заключении.
К весне 1950 г. под контролем западных держав отбывали заключение более 3000 немецких военных преступников. Большинство из них находились в трех военных тюрьмах на территории ФРГ: в Ландсберге в бывшей американской зоне оккупации, Верле в британской и Виттихе во французской. Американцы к тому моменту согласились применять весьма великодушную практику, сокращая сроки заключения за примерное поведение. Однако западногерманские активисты требовали большего – полной амнистии! В ходе громкой пропагандистской кампании заключенных представляли едва ли не мучениками, страдающими за соотечественников. По данным опросов, невинными жертвами их считали две трети западных немцев. Церкви прямо говорили об «искуплении». Пресса смаковала недостатки «правосудия победителей» и утверждала, что настоящая его цель – не покарать злодеев, а обезглавить и унизить немецкий народ. Доходило до того, что жертвами произвола и террора называли эсэсовцев, которых судили во Франции за резню гражданского населения в Орадуре! Рассказывая о праздновании Рождества в Ландсберге, «Франкфуртская всеобщая газета» (Frankfurter Allgemeine Zeitung) – отнюдь не праворадикальный листок – писала о заключенных как о «заложниках, отбывающих наказание за другие группы германского народа, которые чаша сия миновала»[122]. Это весьма примечательно, если учесть, что значительную часть заключенных составлял персонал концлагерей, издевавшийся над узниками. Однако именно таков побочный эффект концепции коллективной вины: если виноваты все, почему одни сидят, а другие на свободе?
В конце 1950 г. в ФРГ была организована целая кампания по пересмотру смертных приговоров, вынесенных ландсбергским сидельцам; в нее активно включились церкви и пресса. В особенности усердствовали политики правого фланга и церковные иерархи, задействовавшие свои международные связи. Присутствовали и элементы слегка завуалированного шантажа: говорилось о том, что все эти расследования и наказания мешают настоящему примирению народов. В самих державах-победительницах за смягчение приговоров выступил широкий круг видных деятелей: от известного американского дипломата Джорджа Кеннана до не менее известного британского историка и военного теоретика Бэзила Лиддела Гарта. Все они в новых условиях видели в роли главного врага не Германию, а Советский Союз.
К Макклою явилась целая делегация федерального правительства, заявившая, что в случае исполнения смертных приговоров в Ландсберге внутренняя стабильность в ФРГ окажется под угрозой. Такого рода «мягкий» шантаж широко применялся и в дальнейшем. В итоге американцы в 1951 г. все-таки сделали весьма широкий жест, пересмотрев приговоры: число смертных было сокращено втрое, пожизненных – в семь раз (три вместо 20), а 32 заключенных выпущены на свободу немедленно.
Это, в свою очередь, вызвало серьезное возмущение за океаном – в самих Соединенных Штатах многие еще очень хорошо помнили, за что и с кем воевали. Кроме того, и сам Макклой не был приверженцем политики односторонних уступок. На встрече с западногерманскими промышленниками в ответ на жалобы на несправедливость победителей американский высокий комиссар довольно жестко напомнил им, кто начал Вторую мировую войну. В результате в июне 1951 г. семеро заключенных Ландсберга все-таки окончили свой земной путь на виселице.
К началу 1952 г. под контролем западных держав осталось 1250 нацистских преступников; больше половины из них отбывали сроки в трех военных тюрьмах в ФРГ, еще около 300 – во Франции. Наблюдалась на первый взгляда парадоксальная картина: с одной стороны, сидевших за решеткой становилось все меньше, с другой – усилия по их освобождению резко активизировались. При этом очевидно, что победители отказывались отпускать главным образом тех, у кого руки были по локоть в крови, – но именно их громче всего называли невинными жертвами Фемиды, каждый раз прибавляя, что абстрактных «настоящих преступников», безусловно, следует карать.
И правительственные партии, и оппозиция соревновались в стремлении использовать популярную в обществе тему – позаботиться о «наших солдатах». В начале 1952 г. бундестаг принял резолюцию с требованием отпустить всех «военнопленных». Любопытно, что часто под «солдатами» подразумевали всех заключенных, притом что из 600 человек, отбывавших сроки в трех указанных тюрьмах, настоящими военнослужащими были менее сотни. Термин «военные преступники» оказался довольно коварным: изначально под ним понимались все люди в форме, совершившие преступления во время войны, однако у неискушенного человека создавалось представление, что речь идет исключительно о фронтовых солдатах (а не, скажем, охранниках концлагерей).
На переговорах между Аденауэром и британским министром иностранных дел Энтони Иденом в декабре 1951 г. тема нацистских преступников, остававшихся под британским контролем, стала центральной. Большое значение этот вопрос имел и при обсуждении Переходного договора, заключенного 26 мая 1952 г.
