Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов
Уже в своем первом правительственном выступлении 20 сентября 1949 г. Аденауэр заявил:
Денацификация принесла много несчастья и много вреда. Действительные виновники преступлений, совершенных в эпоху национал-социализма и во время войны, должны быть наказаны. Однако в остальном мы не должны больше делить людей в Германии на два класса: политически безупречные и небезупречные. Это разделение должно исчезнуть как можно скорее. ‹…› Федеральное правительство полно решимости везде, где это представляется допустимым, оставить прошедшее в прошлом[111].
С канцлером была полностью согласна социал-демократическая оппозиция. Один из депутатов от СДПГ заявил в конце 1949 г., что «необходима не только внутренняя и духовная денацификация немцев, но и депотсдамизация победителей». Другой несколько месяцев спустя заверил своих слушателей, что «не может быть и речи о новой денацификации; нам уже более чем хватило одной»[112]. Важно подчеркнуть: между основными политическими силами ФРГ здесь существовал консенсус, продиктованный реалиями эпохи. Риторика правительства и оппозиции полностью соответствовала желанию большинства западных немцев закрыть послевоенную главу своей истории.
В дальнейшем в партийно-политическом дискурсе закрепилось обозначение бывших нацистов как «совершивших ошибку»; утверждалось, что ошибиться может каждый, и ошибки нужно прощать. Этот тезис поддерживали в том числе и люди, пострадавшие от нацизма: Ойген Когон еще в 1947 г. опубликовал статью «Право на политическую ошибку», в которой призывал проводить четкую грань между преступниками и заблуждавшимися. Постепенно круг «заблуждавшихся» расширялся. Уже осенью 1949 г. из разных политических партий стали раздаваться призывы принять закон об амнистии, который полностью освободил бы от ответственности всех зачисленных в третью и четвертую категории – то есть незначительно виновных и попутчиков. Более того, в обиход вошло по-немецки тяжеловесное слово Entnazifizierungsgeschädigte – «пострадавшие от денацификации». Тысячи и тысячи бывших нацистов по-прежнему не понимали, в чем, собственно, их вина, и считали себя незаслуженно обиженными, жертвами произвола победителей. Естественно, сильнее всего денацификацию ненавидели представители правого фланга немецкой политической элиты. Один из лидеров баварского ХСС Франц-Йозеф Штраус говорил: «Нация, которая достигла столь многого, как немецкая, имеет право на то, чтобы ей не напоминали все время об Аушвице»[113]. А один из лидеров Германской партии Ганс Иоахим фон Меркатц называл денацификацию холодной гражданской войной.
Политика забвения и прощения начала проводиться почти сразу же после того, как первое федеральное правительство приступило к работе. 31 декабря 1949 г. специальным законом об амнистии были отменены все наказания для мелких преступников – тех, кому был назначен денежный штраф или тюремное заключение сроком менее полугода. В предшествующие месяцы вокруг законопроекта развернулась довольно серьезная борьба, однако она касалась не основной его идеи, а частных вопросов – все основные политические партии были согласны с тем, что с копанием в прошлом надо незамедлительно заканчивать. По словам современного германского историка Норберта Фрая, этот закон «представлял собой акт в высшей степени символический в политическом отношении… Впервые на федеральном уровне получил подкрепление менталитет “просто оставим все в прошлом”, уже сформировавшийся в немецком послевоенном обществе»[114].
Впрочем, нашлись и недовольные, называвшие закон полумерой и считавшие необходимой всеобщую амнистию. В феврале 1950 г. Свободная демократическая партия внесла на рассмотрение бундестага законопроект об окончании денацификации; он не был принят, однако в ходе дискуссии все основные политические силы выступили за то, чтобы провести финальную черту. Министр юстиции федеральной земли Северный Рейн – Вестфалия Рудольф Амелунксен в октябре 1950 г. выступил в печати с критикой денацификации и требованием закончить ее. Начался, говоря словами немецкой исследовательницы Ханны Лессау, «двойной демонтаж»[115] денацификации – одновременно ликвидировались структуры и пересматривались их решения. Однако от объявления всеобщей амнистии федеральное правительство удерживал страх перед возможной негативной реакцией держав-победительниц.
В 1951–1952 гг. были постепенно отменены все наказания, назначенные в рамках денацификации (тюремные сроки или поражение в правах). Помилованные преступники толпами выходили на свободу. Количество судебных процессов по делам о нацистских преступлениях резко сократилось. Обвинительные приговоры стали единичными, в особенности после того, как в 1955 г. немецким судам было окончательно разрешено не руководствоваться нормами, введенными победителями во время оккупации. Это позволило западногерманским судьям строго придерживаться принципа «закон обратной силы не имеет»: то, что было легально в Третьем рейхе, не могло стать наказуемым впоследствии. В среднесрочной перспективе такой подход имел одно важное, хотя и незапланированное последствие: он укреплял систему правового государства. Хотя большинство западногерманских судей по-прежнему не являлись убежденными демократами, они как минимум были готовы действовать в рамках существующей системы, соблюдая правила игры.
Одновременно на земельном уровне были приняты законы о завершении денацификации. Так, в федеральной земле Северный Рейн – Вестфалия она была официально окончена в феврале 1952 г. Стоит принять во внимание, что на протяжении двух предшествующих лет все проходившие процессы инициировались самими обвиняемыми и были связаны исключительно с желанием добиться перевода в более «легкую» категорию. Осенью 1951 г. в небольшом городке Штадтольдендорф были торжественно сожжены документы, связанные с денацификацией. Этот случай привлек большое внимание прессы, хотя и остался исключением: после некоторых дискуссий основная масса актов отправилась в архивы.
В 1954 г. был принят второй закон об амнистии, касавшийся в первую очередь послевоенных сюжетов, но включавший также преступления, совершенные «во время крушения», то есть в последние месяцы Третьего рейха (начиная с октября 1944 г.). Фактически амнистия затронула лишь весьма небольшой круг нацистских преступников. Важнее оказалось другое: в тексте закона был, по сути, закреплен важный тезис о том, что действовать по приказу не является преступлением. Это освобождало от ответственности широкий круг преступников из числа чиновников и военных. В итоге, как пишет Норберт Фрай, «к середине 1950-х гг. лишь крошечное меньшинство преступников напрямую расплачивались за свои прошлые деяния»[116].
Амнистиями дело не ограничилось. Статья 131 Основного закона ФРГ
