Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Мир был для нас тяжелым и горьким, и, по моему мнению, Советский Союз зашел неоправданно далеко в своих требованиях. Но нам пришлось жить на этой основе. У нас не было возможности это исправить. Что принесет будущее, было неясно. Ход истории предсказать невозможно. Жизнь нашего народа, как и жизни малых стран в целом, зависит от крупных мировых событий, на которые мы не имеем существенного влияния.
Переговоры осенью 1939 года, Зимняя война и Московский мир не внесли окончательной ясности в истинные намерения Советской России, хотя русские уверяли, что Советский Союз преследует только оборонительные цели. Попытка сотрудничать с правительством Куусинена в ходе войны также порождала подозрения относительно намерений Кремля. Но обстоятельства приходилось принимать такими, какие они есть, и пытаться идти вперед.
В письме, отправленном из Москвы министру иностранных дел Виттингу 18 апреля 1940 года, в котором я сообщал о некоторых моих неприятных беседах с Молотовым, я сказал: «Все это ухудшает атмосферу и поддерживает недоверие, которое царит по отношению к нам в руководящих кругах Советского Союза». Я считаю, что основной целью нашей политики должно быть устранение таких подозрений настолько, насколько это возможно, поскольку, как сказал мне Сталин прошлой осенью, «мы ничего не можем поделать с географией, и вы тоже ничего не можете». География показывает, что Россия была и остается нашим крупнейшим соседом, с которым нам так или иначе приходится уживаться, как бы сложно это ни было. Что делать? Положение наше после Московского мира значительно ослабло, и мы должны быть тем более осторожны в политике, чтобы за 1721 годом не последовали 1741–1743 и 1808–1809 годы[57].
В моем первом докладе от 14 мая я, среди прочего, писал:
«Из бесед с Молотовым, которые иногда были далеко не самыми приятными, я пришел к выводу, что Советский Союз, по крайней мере в настоящее время, не имеет иных намерений в отношении Финляндии, кроме как следовать Московскому миру, который гарантирует ему более чем достаточные преимущества. С другой стороны, Советский Союз, похоже, полон решимости полностью потребовать то, что считает содержанием мирного договора. Во время мирных переговоров русские заявляли, что интересы Советской России в Финляндии заключаются только в обеспечении военной безопасности, но теперь стало ясно, и Молотов говорил мне об этом несколько раз, что Советский Союз будет также отслеживать и хозяйственные вопросы, в первую очередь с точки зрения экономики отошедших к нему территорий Финляндии.
Нельзя отрицать, что „атмосфера” в руководящих кругах Москвы для Финляндии значительно хуже, чем во время переговоров прошлой осенью. Нельзя отрицать и того, что среди руководителей Советского Союза по-прежнему сохраняется большое недоверие к Финляндии.
Поэтому, хотя я и не верю, что у Советского Союза есть какие-либо конкретные намерения против нас, но считаю, что он не остановится перед тем, чтобы снова прибегнуть к силе, если споры не удастся урегулировать мирным путем. В настоящее время договоры не являются препятствием для великих держав и защитой для малых государств. В Финляндии прошлой осенью допустили большую ошибку, когда, полагаясь на договоры, заключенные с Советским Союзом, не учли, что говорили нам Сталин и Молотов самым серьезным образом. Зная жизнь и деятельность Сталина, приходишь к выводу, что он не из тех людей, которые отказываются от своего плана, когда он уже составлен.
Вот почему я считаю, что наше положение деликатное и требует большой осторожности. Более того, Россия отнюдь не слаба в военном отношении, как полагали в последние годы многие круги в Финляндии, хотя она вряд ли сможет – как и царская Россия – выжить в войне против великой державы. Однако следует отметить, что внешняя политика Советского Союза проводится более мудро, чем во времена царей, когда Россия бросалась из одного несчастья в другое (война с Японией, мировая война[58]). Сталин, по-видимому, хочет удержать Советский Союз от участия в текущей мировой войне и вообще избежать войны с крупными державами. Он может участвовать в небольших войнах, таких как война против Финляндии, которая была небольшой с точки зрения России и в которой можно было бы ожидать победы, поскольку тем самым он укрепляет свое положение и всю нынешнюю систему в России. Я не считаю невозможным, что теперь, когда великие державы Западной Европы разорвали друг друга на части и истощили друг друга, Советский Союз, например, приступит к завоеванию Бессарабии – несмотря на заверения Молотова в его речи 29 марта.
Иной вопрос: как будет завершен гигантский экономический и общественный эксперимент в России, крупнейший в истории. Конечно, было бы важнее всего составить определенное, обоснованное мнение по этому поводу, но это потребовало бы более длительного периода наблюдений, чем тот, который мне доступен. В любом случае ожидать каких-либо изменений в ближайшем будущем не приходится. Позиция Сталина, насколько можно судить, сильна. Его часто называют „великим Сталиным“, и, конечно, нельзя отрицать, что он действительно значительная личность.
„В настоящее время здесь нет оппозиции“, – сказал мне местный дипломат. Тоталитарные государства доказали, что людей можно убедить сделать практически что угодно, если государство использует пропаганду и препятствует любой контр пропаганде. По последним статистическим данным 1939 года, в Советском Союзе около 107 миллионов человек – то есть 63% от общей численности населения – в возрасте не старше 29 лет, на момент Октябрьской революции они были детьми не старше 7 лет. Они выросли после большевистской революции и не знают никакой другой системы, а если и слышали что-либо об условиях жизни в других странах, то только то, что эти страны живут в безграничной нищете.
Нам также следует помнить, что, хотя Советский Союз является страной многонациональной (по статистическим данным 1939 года, в нем проживает 50 различных этнических групп), численность наших ближайших соседей – великороссов – составляет 90 миллионов человек (58,4%). Кроме того, в стране проживает 28 миллионов украинцев (16,5%). Остальные национальности весьма незначительны, их численность колеблется от 3,1% до 0,01%».
В своем письме министру иностранных дел Виттингу от 30 июня 1940 года я еще раз подчеркнул, что «Советский Союз не остановится перед применением силы против нас, если вопросы не удастся урегулировать мирным путем. Мы всегда должны об этом помнить. События в Прибалтике, Бессарабии и
