Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Я: «В случае войны каждый ищет помощь там, где может ее найти».
Молотов: «Безопасность Мурманской железной дороги делает для нас невозможным уменьшение наших требований».
Рюти: «Мы понимаем ваши опасения по поводу безопасности, но расстояние в ПО километров от железнодорожной линии, что соответствовало бы нашему предложению, было бы вполне достаточным. Нам будет трудно вернуться домой, если вы не уступите ни в одном пункте».
Молотов: «Любая другая великая держава на нашем месте потребовала бы военных репараций или всей Финляндии. Если мы продолжим войну, нет сомнения, что мы победим».
Рюти: «Мы понимаем, что должны быть учтены потребности Советского Союза, но можно их удовлетворить, не причиняя ущерба Финляндии, и можно также ожидать определенных уступок со стороны Советского Союза. Ведь Советский Союз всегда провозглашал, что считает право наций на самоопределение своим главным принципом».
Молотов: «Мы изложили наши минимальные условия. Более мелкие вопросы будем рассматривать в свете больших вопросов безопасности».
Рюти: «Мы хотели как можно быстрее внести в этот вопрос ясность. Теперь, когда мы достигли соглашения по важнейшим вопросам, больше нет причин продолжать войну».
Молотов: «Сначала должен быть готов договор. Только после этого могут прекратиться военные действия. В противном случае переговоры могут легко зайти в тупик. Сначала лучше договориться, а затем прекратить военные действия».
Затем были обсуждены технические детали, связанные с составлением договора. Наконец Молотов сказал: «Поскольку мы сейчас пришли к взаимопониманию, хочу выразить благодарность советского правительства правительству Швеции за его содействие восстановлению мира между двумя странами. Советское правительство высоко оценивает действия министра иностранных дел Гюнтера, министра Ассарссона и госпожи Коллонтай в этом деле. По мнению советского правительства, мир можно скоро восстановить».
Рюти: «Хотя в связи с посреднической деятельностью Швеции возникли некоторые прискорбные недоразумения, мы не хотим придавать им слишком большого значения. Теперь, когда договор почти готов, мы также хотели бы выразить благодарность и признательность шведскому правительству за посредничество».
После встречи мы отправили правительству телеграмму: «Они не пошли ни на какие уступки, условия пришлось принять. Однако они пообещали рассмотреть три более мелкие уступки к завтрашнему дню. Завтра мы получим окончательное предложение по договору. Они не согласны на прекращение огня, но военные действия завершатся с подписанием договора, что мы стараемся всячески ускорить».
Итак, вопрос был решен. На следующий день, 12 марта, мы получили телеграфное сообщение, с информацией о заявлении, сделанном премьер-министром Чемберленом в парламенте накануне. В нем говорилось: «Палата общин знает, что правительства Франции и Великобритании постоянно направляли и направляют Финляндии материальную помощь. Она имеет огромное значение для Вооруженных сил Финляндии. Как уже сообщали финскому правительству правительство его величества и правительство Франции, они готовы по просьбе правительства Финляндии совместно и безотлагательно оказать помощь Финляндии всеми имеющимися в их распоряжении средствами».
Такое заявление в пользу Финляндии, сделанное в палате общин премьер-министром Великобритании от имени двух великих держав, имело для нас моральное и идеологическое значение, какие бы иные намерения ни преследовали при этом западные великие державы. Это показало, что Финляндия поднялась из безвестности, которая является участью малых государств. К сожалению, реальность такова, что Англия и Франция, как и США, не имели возможности фактически и успешно реализовать свое намерение помочь Финляндии. Нам пришлось взглянуть фактам в лицо. Ход событий изменить было невозможно.
Четвертая встреча состоялась 12 марта в 17:00 в Кремле. Проект мирного договора и прилагаемый к нему протокол от советской делегации мы получили всего примерно за час до встречи и рассмотрели лишь самые важные пункты. Поэтому обсуждение на этой сессии было ограничено общими вопросами, а окончательное обсуждение перенесено на второе заседание в тот же день.
Русский проект в целом соответствовал окончательному мирному договору, за исключением третьей статьи, которая содержала лишь запрет на создание союзов и участие в коалициях, направленных против стороны по договору, но в нем не упоминалось требование воздерживаться от нападения. Арендная плата за Ханко устанавливалась в 5 миллионов марок. Кроме того, финские войска должны были быть выведены из Ханко в течение трех дней, а железная дорога Салла – Кемиярви построена в течение 1940 года. Обмен ратификационными грамотами должен был состояться через три дня после подписания договора. В проекте указывались слишком короткие сроки эвакуации войск.
В начале встречи Рюти вновь предложил внести в проект изменения, которые мы предлагали ранее. Мы считали, что в некоторых местах линию границы можно изменить, что позволило бы избежать невыгодных условий для Финляндии, но никоим образом не ухудшило бы обороноспособность Ленинграда.
Молотов: «Правительство Советского Союза не приняло ваших предложений. Поэтому мы не можем вносить никаких изменений, которые повлекли бы за собой уступки Финляндии. Напротив, я вынужден заметить, что в нашем государстве в широких, особенно очень широких военных кругах господствует точка зрения, что Петсамо не следует возвращать Финляндии. Хотя мы никогда не делаем ничего, что противоречило бы мнению народа, советское правительство тем не менее готово оставить Финляндии район Петсамо. Более того, 23 февраля мы передали наши минимальные требования и сейчас не можем от них отступать. Переговоры длятся долго. Нехорошо поднимать новые вопросы или выдвигать новые предложения».
Рюти: «Я предлагаю, чтобы при определении границы не нарушались, насколько это возможно, интересы муниципалитетов. Например, в Энсо предлагаемая линия границы пройдет через территорию больницы и завода».
Молотов: «Разумеется, границу нельзя проводить бессмысленно. Комиссия по демаркации границы может решить такие вопросы позднее».
Рюти: «Обмен ратификационными грамотами в течение трех дней технически невозможен. В Финляндии это невозможно за столь короткое время ни при каких обстоятельствах».
Молотов: «Пожалуйста, предложите новую дату».
Я: «В Финляндии для ратификации требуется участие парламента. После рассмотрения вопроса в парламенте соглашение ратифицирует президент Республики».
Рюти: «Я предлагаю, чтобы во избежание ненужного кровопролития соглашение о прекращении огня было заключено немедленно до ратификации мирного договора. Я считаю, что, как только начались мирные переговоры, больше нет никаких причин продолжать военные действия и кровопролитие».
Молотов: «Мирный договор и перемирие вступят в силу одновременно. До заключения мирного договора мы огонь не прекратим».
Мы также поинтересовались положением гражданских властей в районе Ханко, после чего Молотов заявил, что Советский Союз также готов купить Ханко, если финское правительство на это согласится. Территория размером с Аляску уже продавалась другой державе. Как только Ханко будет передан в аренду Советскому Союзу, управление перейдет к русским военным властям.
Рюти ответил, что ситуация с Аляской совершенно иная, поскольку эта территория находится далеко от Центральной России. В Финляндии до обретения независимости, например в Выборге, наряду с финскими военными
