Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Поэтому мы готовы принять все требования. Мы проинформировали наше правительство о новых требованиях, но пока не получили ответа.
Молотов заявил, что содержание нашего меморандума не соответствует действительности. В отношении Ханко Советский Союз больше не признавал предложения осени 1939 года. Сейчас требования возросли. И министру Ассарссону, и госпоже Коллонтай сообщено, что на текущих мирных переговорах больше не признаются условия 1939 года. Он также отклонил второй пункт нашего меморандума. Граница Петра Великого распространяется на все протяжение новой границы, а не только на ее восточную часть.
По третьему пункту Молотов отметил, что для защиты Мурманской области необходимо отодвинуть границу до Куолаярви. Если мы не примем предложения Советского Союза, переговоры не могут быть продолжены. Предложения должны быть приняты безоговорочно. Советский Союз не боится, даже если Финляндия будет вовлечена в мировую войну. Любой намек на это лишь подкрепит заявления русской стороны.
Молотов также сослался на договор с народным правительством Финляндии. Если переговоры затянутся на несколько дней, вопрос придется рассмотреть с другой точки зрения. Молотов также говорил о транзитном движении до Кемиярви и оттуда до Торнио, а также о железной дороге от советской границы до Кемиярви, которую должна будет построить Финляндия. Советский Союз, если необходимо, поможет нам построить железную дорогу, чтобы она была завершена вовремя. Он добавил, что у Советского Союза нет политических требований, а его единственный интерес заключается в защите Ленинграда и Мурманской железной дороги. Советский Союз не собирался выплачивать Финляндии, равно как и частным лицам, никакой компенсации за что бы то ни было из того, что обсуждалось осенью 1939 года. Финское государство должно урегулировать этот вопрос с финским народом, поскольку, сказал Молотов, сейчас действовали законы войны.
Я: «Петр Великий в 1721 году при заключении Ништадтского мира выплатил Швеции большую компенсацию».
Молотов (шутя): «Напишите Петру Великому. Если он прикажет, мы выплатим компенсацию».
В ходе беседы Молотов неоднократно повторял, что переговоры будут прерваны, если мы не примем его условий. После двух часов переговоров мы пообещали дать окончательный ответ, как только получим новости от нашего правительства.
После встречи мы получили телеграмму из Хельсинки, в которой, помимо сообщения об обещании помощи со стороны западных держав и вышеупомянутого заявления Ставки о положении на фронтах, сообщалось, что правительство рассмотрело условия Советского Союза, а также приводились те же самые аргументы, которые мы представили на переговорах. В телеграмме говорилось: «Поскольку продолжать войну даже при обещанной помощи трудно, а связь плохая, мы уполномочиваем вас действовать под свою ответственность, если вы едины во мнении. Прекращение огня должно быть достигнуто немедленно». К этому было дополнение: «Нашу телеграмму следует понимать так, что вы также уполномочены принять новые условия, если изменений не удастся достигнуть». В то же время нам сообщили, что Англия не возражает, если мы придем к соглашению с Россией. Если соглашения не удастся достигнуть, просьбу на получение помощи необходимо подать не позднее 12 марта. В случае поступления такой просьбы Англия готова направить помощь, но прибытие войск помощи будет зависеть от позиции Норвегии и Швеции. Если эти страны выступят против или окажут пассивное сопротивление, помощь может не состояться. Однако Англия готова оказать на Швецию и Норвегию всевозможное давление.
Хотя мы были свободны в принятии решения по своему усмотрению, но ввиду важности вопроса предпочли определенное решение правительства. Поэтому мы составили телеграмму, в которой описали ход встречи следующим образом: «Если, по мнению правительства, необходимо прийти к миру и прекращению боевых действий быстро, то единственный выход – принять предъявленные нам требования. Мы не считаем, что можем добиться больше нескольких незначительных изменений. Мы ожидаем немедленного ответа, поскольку нам кажется удобнее отложить встречу на завтра, а не на послезавтра». На это мы получили ответ: «Сложившаяся ситуация вынуждает правительство принять требования. Предварительное условие: перемирие при сохранении статус-кво, чтобы у нас было время для эвакуации районов».
Нам, находившимся в Москве, было ясно, что заключение мира является безусловной необходимостью. Судя по вчерашней телеграмме, у нас были на это полномочия правительства. После второго заседания мы обсуждали, имеет ли смысл запросить у правительства конкретную информацию, заключать ли мир на условиях русских. Наша телеграмма обсуждалась правительством на заседании 11 марта в 8 часов утра.
Прочитав позже протокол этого заседания, я убедился, что мы поступили правильно. Меня удивило, что еще тогда, когда был получен рапорт о положении на фронтах, не оставлявший никакого места для благих пожеланий, как и информация о недостаточности и неэффективности помощи западных держав, со стороны президента и некоторых членов правительства возникали сомнения, стоит ли заключать мир на тяжелых условиях. Хотя я никогда не уклонялся от ответственности, в данном случае для общего дела было бы лучше, если бы правительство ответственность за решение разделило с народом. Члены правительства Ниукканен и Ханнула по-прежнему были против, хотя у них, как и раньше, не было никаких других аргументов, кроме «лучше сражаться, чем идти на условия русских».
Третья встреча состоялась 11 марта в 18:00. Время до нее мы использовали для подробных обсуждений между собой.
Рюти объявил, что мы принимаем предложение Советского Союза по полуострову Ханко с условием, что будет подписан договор об аренде и аренда будет соответствовать приемлемым ценам, а также что условия аренды будут соответствующими.
Молотов заявил, что Советский Союз готов арендовать Ханко на 30 лет, и добавил, что после того, как 23 февраля советское правительство получило первые известия о готовности финского правительства вести переговоры, и госпожа Коллонтай, и шведский посланник были проинформированы, что требование распространялось на весь полуостров Ханко и близлежащие острова. «Как вы можете говорить, что не знали о требовании, касающемся Ханко? В этом отношении не может быть никакой двусмысленности», – заявил Молотов.
Рюти: «Нас информировали только об „уступке, касающейся Ханко“, вследствие чего мы предположили, что речь идет о предложении советского правительства по Ханко, озвученном на переговорах прошлой осенью. Здесь произошло недоразумение».
«Что касается границы по Петру Великому, – продолжил Рюти, – то мы готовы принять предложения Советского
