Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви

Молотов: «Осенью 1939 года вы не захотели с нами договориться. Это была не ваша собственная политика, а политика, на которую оказали влияние другие».

Жданов: «В финской прессе не появилось никаких протестов против статей в „The Times“ и „Le Temps“, где говорилось, что настало время напасть на Советский Союз. В финских военных кругах под влиянием финского правительства преобладали антисоветские настроения, и общее настроение в Финляндии было воинственным. Финляндия не проводила независимую политику, а придерживалась политики „The Times“ и „Le Temps“».

Рюти: «В настоящее время идет война между Англией, Францией и Германией. Возможно, существуют планы против Советского Союза, но мы не имеем к этому никакого отношения. Мы предложили переговоры для разрешения конфликта еще 1 декабря. Мы не хотим быть втянутыми в спор между великими державами».

Молотов: «Вы часто предлагали переговоры, но не было необходимости доводить дело до войны. У войны своя логика. Что касается вашей независимой политики, то она полностью совпадает с позицией „The Times“ и „Le Temps“. У нас есть соглашения со странами Прибалтики, но не с вами. Возможно, ваша политика независима. В любом случае она аналогична той, что публично рекомендуют „The Times“ и „Le Temps“».

Рюти: «Мы одни сражались с Россией. Если Англия и Франция пожелают, они, как вы говорите, вполне могут думать о том, что война будет расширяться, и Россия будет втянута в нее. Но это не наша ошибка. Мы все это время старались оставаться в стороне от войны».

Я: «Мы не несем ответственности за политику великих держав».

Жданов: «Я впервые слышу на официальном уровне, что Англия и Франция, если хотят расширения войны, могут использовать Финляндию в качестве опорного пункта для нападения на Советский Союз. Во время конфликта интерес Англии и Франции к этому вопросу постоянно возрастал. Некоторые газеты, вроде упомянутых „The Times“ и „Le Temps“, начали рассматривать Финляндию как своего возможного союзника в войне. Нет никаких доказательств, что Финляндия противодействовала бы военному вмешательству, нацеленному на Советский Союз. Финская печать ни разу, несмотря на многочисленные возможности, не выступила с разъяснениями, что она не хотела бы вмешиваться в агрессивные планы».

Рюти: «Предыдущее правительство Финляндии не хотело войны с Советским Союзом, но хотело достичь взаимопонимания с вами. Оно не верило, что вы начнете войну. Задачей нынешнего правительства было выяснить при посредничестве шведского правительства, готово ли советское правительство продолжать переговоры, и одновременно оно заявило, что у него имеются новые позитивные предложения. При посредничестве американского правительства также было предложено начать переговоры заново. Совсем недавно министр иностранных дел Таннер предложил провести новые переговоры в своем радиообращении в середине декабря. Мы желаем только мира. Пограничные укрепления возведены исключительно в целях обороны. Мы также будем воевать против любого другого государства, которое нападет на Финляндию, независимо от того, идет ли речь о Германии, Англии или Франции».

Я: «В ходе переговоров прошлой осенью мы много раз подчеркивали, что Финляндия, как и Швеция, сохраняет абсолютный нейтралитет в спорах с великими державами, и я добавил, что если какое-либо государство попробует через нашу территорию напасть на Советский Союз, мы будем сражаться и за вас. Мы хотим оставаться в стороне от конфликта между великими державами, работать и развивать нашу культуру».

Молотов: «Я не хочу возвращаться к прежним переговорам. Таннер отнесся к ним негативно. Если война началась, ее нелегко закончить, потому что у войны своя логика. Таннер позволил событиям перерасти в войну, а затем заговорил о новых предложениях. У нас не было изначально точных сведений о том, на что было готово согласиться правительство Финляндии. Наше поведение основывалось на опыте, полученном от вас. Ваша политика может быть самостоятельной, но она в точности соответствует той политике, которую поддерживают наиболее агрессивные круги Англии и Франции, как рекомендуют „The Times” и „Le Temps“. Я хочу получить четкий ответ: вы принимаете условия мира?»

Я: «Вы ошибаетесь, утверждая, что Таннер не хотел договора с вами. Надо учитывать, что у нас демократическая система, которая предполагает, что на обсуждение дел отводится достаточно времени. Каждый раз, когда прошлой осенью мы возвращались в Москву во время переговоров, мы привозили с собой новые предложения. Если бы мы могли приехать снова, то пошли бы на новые уступки».

Жданов: «Насколько мне удалось следить за финской прессой во время переговоров и во время военных действий, эта пресса опирается именно на те английские и французские круги и те заявления в английских и французских газетах, которые хотели не мирного решения, а продолжения войны».

Рюти: «После начала войны мы не могли сделать вам никаких предложений, поскольку вы не признавали финское правительство и не хотели иметь с ним ничего общего. И я хотел бы отметить, что пресса в нашей стране не контролируется и зарубежные страны ее не эксплуатируют. Мы хотим мира. Было бы глупостью и самоубийством желать войны против великой державы. Этот конфликт является результатом трагического недоразумения».

После того как обсуждение некоторое время продолжалось в том же духе, Молотов повторил: «Вы можете сейчас дать внятный ответ на наши требования?»

Рюти: «Мы могли бы дать ответ, если бы ваши требования были такими, как те, которые нам ранее сообщили, но сейчас подняты совершенно новые вопросы. Мы понимаем, что ваше предложение означает перенос границы вплоть до Сортавалы и передачу Карельского перешейка до самого Выборга. По Ханко мы можем дать ответ. Хотели бы доказать, что Выборг намного важнее для нас экономически, чем для вас стратегически».

Молотов утверждал, что он проинформировал госпожу Коллонтай и шведского посланника в Москве Ассарссона обо всех условиях и сказал: «Примерно по границе Петра Великого». Озеро Куолаярви не упоминалось, но это не было столь важно. Они готовы вернуть Петсамо, если получат Куолаярви.

Поговорив еще некоторое время, мы сообщили, что сможем дать ответ, когда познакомимся с условиями Советского Союза.

Встреча продолжалась более двух часов.

Как выяснилось, нас обвиняли, что мы в своей фанатичной ненависти планировали нападение на Советский Союз совместно с другими государствами, такими как Англия и Франция. Даже провал переговоров прошлой осенью приписывался влиянию этих иностранных держав. Финляндия якобы проводила не собственную политику, а политику Англии и Франции.

Когда мы услышали эти обвинения, то с удивлением спросили себя: действительно ли Молотов и Жданов верили в то, что говорят? Войну начали не мы, а Советский Союз. Это было установлено Лигой Наций. Но с точки зрения русских, война была также войной с Англией и Францией против