Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Расплывчатые заявления Молотова, по-видимому, были всего лишь обычным предлогом, который ищут крупные державы. Советский Союз выиграл войну и хотел воспользоваться плодами своей победы. Однако великие державы нуждаются в каком-то оправдании своих насильственных действий.
Когда я впоследствии вновь об этом задумался, то решил, что, возможно, тут также нашло отражение глубоко укоренившееся недоверие Кремля к так называемым буржуазным западным державам – старая вера в то, что эти державы постоянно ждут возможности уничтожить коммунистическую Советскую Россию. Хотя смутные намеки в западных газетах могли дать для этого некоторый повод, нападение пришлось бы осуществить через Скандинавию и Финляндию, а Германия, против которой оно фактически планировалось, не осталась бы в стороне. В обстоятельствах того времени нецелесообразность, если не сказать невозможность, такого предприятия, по размышлении, была совершенно очевидной.
В первый день переговоров мы получили из Хельсинки телеграмму, в которой говорилось, что западные державы согласились на то, чтобы подписать договор о взаимной помощи не позднее 12 марта. В то же время сообщалось, что послу США Штейнгардту было поручено передать Молотову, что Советский Союз произведет хорошее впечатление, если проявит щедрость по отношению к Финляндии. В телеграмме также говорилось, что американская общественность все чаще критикует продолжение пароходного сообщения с Советским Союзом. В то время Соединенные Штаты вели переговоры с Советским Союзом о расширении торговых отношений, и финский вопрос мог повлиять на их ход. Поэтому США снова поддержали нас по дипломатическим каналам. Но поскольку за этим не стояло реальной угрозы применения силы, в Кремле это, как, впрочем, и раньше, не произвело особого эффекта.
Следующий день, 9 марта, мы провели в Москве в тревоге и напряженной работе. То же самое относилось и к правительству в Хельсинки. Тем временем западные державы выступили с более четкими и обязывающими предложениями о помощи. Они обещали 57 тысяч человек, из которых 15 тысяч могли прибыть в течение трех недель, а остальные – в зависимости от пропускной способности железных дорог. При необходимости число может быть увеличено. Если просьба о помощи не поступит немедленно, а будет заключен невыгодный мир с коварным врагом, союзники не гарантируют, что по окончании войны Финляндия сможет вернуть уступленные России территории.
В Хельсинки предполагалось немедленно направить западным державам запрос о помощи в надежде, что в этом случае Советский Союз смягчит свои требования. Однако были большие сомнения относительно этой двойной игры, поскольку она, скорее всего, привела бы к срыву переговоров и неизбежной последующей интервенции. «Время уходит, – говорилось в телеграмме, – попытайтесь как можно скорее прояснить направление развития событий». Мы ответили в тот же день, что постараемся как можно скорее добиться полной ясности относительно того, на что согласится советское правительство. «Если условия будут неудовлетворительны, а военный и гражданский фронты выдержат длительную войну, мы можем прервать переговоры и перейти к другой линии. Штейнгардт рекомендует заключить мир», – телеграфировали мы в Хельсинки.
Мы провели целый день, изучая советские условия и готовя письменный ответ, обдумывая, в каких пунктах мы могли бы надеяться на смягчение и, прежде всего, чем они отличались от условий, представленных нам ранее.
Вторая встреча делегаций состоялась 10 марта в 14:00 в Кремле.
Вначале Рюти представил подготовленный нами меморандум, который я зачитал на русском языке. В нем говорилось, что финское правительство считает возможным принять в качестве исходного пункта и в принципе предложения советского правительства, сделанные 23 февраля. Рассмотрев карту, представленную нам на предыдущем заседании, и основываясь на требованиях, высказанных Советским Союзом устно, мы заявили следующее:
1. В предложениях, сделанных нам 23 февраля, говорится об «аренде Ханко». Поскольку границы и размеры уступаемой территории Ханко были точно определены еще осенью 1939 года, финское правительство предположило, что речь идет об аренде данной территории, тем более что никаких указаний на иное дано не было. Но сейчас территория, в отношении которой высказано требование, увеличилась в размерах по сравнению с той, о которой шла речь. Кроме того, к ней отнесены и прилежащие к полуострову Ханко важные острова. Поэтому мы констатировали, что делегация Советского Союза пошла дальше того, на обсуждение чего правительство Финляндии имело полномочия. Только вчера мы узнали от шведского посла, что Молотов сообщил ему, что требование относительно Ханко распространяется также на близлежащие острова. Правительство Финляндии не знало об этом требовании и поэтому не имело возможности прокомментировать этот вопрос.
2. В требованиях, ранее представленных финскому правительству, упоминалось, что Финляндия должна будет уступить Карельский перешеек с городом Выборгом и северный берег Ладожского озера с городом Сортавалой, причем имелась в виду граница Петра Великого. Поскольку Карельский перешеек с Выборгом является точно определенным географическим понятием и северный берег Ладожского озера с городом Сортавалой также представляет собой точно определенную территорию, за исключением ее северной границы, которая еще не определена, мы не могли прийти к иному решению, как к тому, что указание на линию Петра Великого означало северную границу этой территории. Насколько нам известно, ранее не было сделано никаких намеков на уступку Выборгского залива. Поэтому мы вынуждены констатировать, что требования Советского Союза в этом отношении выходили гораздо дальше того предложения, которое было представлено финскому правительству в качестве отправной точки для переговоров и которое было в принципе принято правительством. О требовании относительно Выборгского залива мы узнали только вчера от посла Швеции.
3. В предложениях, которые Советский Союз сделал финскому правительству, прямо говорилось, что Советский Союз выведет свои войска со всех других завоеванных им территорий. Однако теперь советская делегация требует уступки большой территории муниципалитетов Куолаярви и Куусамо, а также всей финской части полуострова Рыбачий. Советский Союз и в этом случае значительно расширил свои требования.
Рюти повторил, что мы хотим мира и не хотим ввязываться в войну в Европе и именно по этой причине стремимся положить конец войне между Финляндией и Советским Союзом. Поэтому готовы хоть сегодня подписать мирный договор на основе
