Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Однако не можем не сказать, что с точки зрения этого начинания, которое мы считаем ценным для обеих сторон, сообщенные нам условия мира являются весьма суровыми. «История всегда отдавала величайшую дань уважения тем государственным деятелям, кто умел использовать свою власть и доминирующее положение дальновидно и умеренно, что помогало быстро залечивать раны и создавать, к счастью народов, стабильное положение, прочной основой которого является признаваемая всеми справедливость. Насильственный мир, напротив, нередко становится поводом для постоянной неуверенности, беспорядков и несчастий. Советскому Союзу ни при каких обстоятельствах не приходится опасаться нападения со стороны Финляндии. Но мы понимали, что Советский Союз, как великая держава, активно участвующая в мировой политике, в силу своего положения и интересов собственной безопасности, считал необходимым принимать во внимание и осуществлять некоторые военные цели. Мы, со своей стороны, также хорошо понимали и то, что, поскольку великий Советский Союз всегда был и будет соседом Финляндии, хорошие отношения между Финляндией и Советским Союзом, несомненно, должны быть нашей главной целью. По нашему разумению, интересам и пользе Советского Союза отвечает то, что у него здесь есть сосед, который может быть доволен своим существованием и находится с ним в политических и экономических отношениях.
«Но условия, предложенные Советским Союзом Финляндии, – продолжил Рюти, – представляются нам излишне жесткими, способными оставить в сердце народа Финляндии глубокую рану, а также в максимальной степени негативно повлиять на экономику Финляндии. Мы не могли понять, что все они столь необходимы для удовлетворения военных потребностей Советского Союза».
По этой причине мы надеялись, что Советский Союз благосклонно и беспристрастно примет во внимание те аспекты, которые мы намерены изложить. Надо попробовать в атмосфере доброй воли и согласия найти такое решение, которое в достаточной степени удовлетворит военные потребности Советского Союза, но вместе с тем будет способствовать достижению результата, удовлетворительного с точки зрения жизненно важных интересов народа Финляндии и финляндского государства, а также заложит предпосылки для установления постоянных хороших отношений между Финляндией и Советским Союзом, не оставляя в душе нашего народа излишнего чувства глубокой горечи.
На эти, по моему мнению, вполне разумные и правильные слова и мысли Молотов ответил так, что в ответе не ощущалось понимания позиции другой стороны. В его защиту могу сказать, что, по свидетельствам истории, именно так практически всегда думала и поступала после войны всякая великая держава-победитель.
Молотов объяснил, что в Советском Союзе никто не хотел войны. Прошлой осенью он неделями вел переговоры с финнами. Он надеялся, что Финляндия поймет важность условий русских, необходимых для обороны Советского Союза и Ленинграда.
«Прошлой осенью мы были терпеливы с вами, пытаясь прийти к соглашению. Но из переговоров ничего не вышло. Это было знаком враждебности Финляндии по отношению к Советскому Союзу, и враждебность была большей, чем мы могли подумать». Финляндия начала военные приготовления, собираясь по совместной договоренности предоставить свою территорию для агрессии против Советского Союза. Сейчас вопрос безопасности Ленинграда приобрел еще большее значение. На Карельском перешейке уже недостаточно прежних договоренностей, стоит вопрос о безопасности Мурманской железной дороги и самого Мурманска. Советский Союз требует, чтобы Финляндия приняла его условия полностью, иначе война продолжится: «Наше доверие было обмануто». Финляндия пожелала отдать свою территорию другим странам под плацдарм для агрессии. Она также принимала участие в планах захвата Ленинграда. Экономические вопросы можно было бы обсудить отдельно. Затем Молотов перечислил требования Советского Союза: 1) полуостров Ханко и гавань Лаппохья[49] и прибрежные острова; 2) вся территория к югу от линии, которая начинается между Виролахти и Паатио и в направлении Вайниккала – Нуйямаа-Энсо – Койтсанлахти – Уукунниеми – Вяртсиля – Корписелькя – Лахнаярви. Линия была практически прямой, без изгибов, напоминая в общих чертах границу Петра Великого; 3) ввиду близости Мурманской железной дороги – восточная часть Куусамо и к югу от Салла по линии: изгиб границы у реки Вирмайоки – озеро Йоукамоярви – западная оконечность озера Паанаярви – к северо-западу от Саллы и вплоть до государственной границы к юго-востоку от сопки Нуортунтури; 4) оба мыса полуострова Рыбачий. Остальная часть Петсамо[50] будет возвращена.
Молотов также выдвинул требование о праве на проход от границы России до Кемиярви, а также далее до Торнио и Швеции. Для этого мы должны были построить железную дорогу Салла – Кемиярви. Вместе с тем они ни словом не упоминали договор о взаимной помощи, от которого русские, следовательно, отказались. Молотов также заявил, что Советский Союз не желает вмешиваться во внутреннюю и внешнюю политику Финляндии.
Поскольку требования Советского Союза были неопределенными и в некоторых случаях выходили за рамки того, о чем мы были информированы ранее, возникла длительная дискуссия, которая порой принимала весьма резкие формы.
Мы решительно отвергли обвинения в якобы имевшейся в Финляндии враждебности по отношению к Советскому Союзу, а также в том, что Финляндия вместе с другими государствами планировала захват Ленинграда. Также мы отвергли утверждение, что иностранные державы способствовали развязыванию войны и влияли на нашу оборонную политику. Рюти подчеркнул, что все наши укрепления были построены за счет нашего собственного труда и ресурсов. Иностранная помощь ограничилась двумя шведскими усиленными добровольческими батальонами.
Исходя из того, что нам рассказывали о требованиях Советского Союза, и того, как мы их понимали, мы старались, чтобы уступаемая территория была как можно меньше.
Молотов: «Предложения я передал шведскому послу господину Ассарссону лично со словами: приблизительно по линии Петра Великого».
Я: «Граница, которую вы предлагаете, является искусственной и разделяет территории, которые экономически и культурно связаны друг с другом. Создание таких трудностей совершенно излишне. Выдвинутые требования также не являются необходимыми для обороны Советского Союза и Ленинграда. Почему мы просто не можем обсудить безопасность Ленинграда?»
Молотов: «Мы недооценили враждебность Финляндии. Стало ясно, что Финляндия оказалась более опасной в качестве инструмента других государств, чем мы ожидали. Война это доказала. Газета „The Times“ писала, что настал момент напасть на Советский Союз. Это было сказано с бесстыдной откровенностью. Вы являетесь орудием этой политики. В том же духе писала „Le Temps“»[51].
Рюти: «Возможно, английские и французские круги хотели использовать нас в своих целях. Мы не знаем, каковы эти цели, и
