Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви
Таннер открыто сообщил о наших мирных усилиях послам Англии и Франции, сказав им, что ждем реакции Москвы, и попросил их набраться терпения. Ему ответили, что помощь западных держав не зависит от нескольких дней.
Таннер сказал, что мы ничего не потеряем, если сейчас отправим делегацию в Москву. При необходимости западные державы также поддержат нас позже, поскольку в их интересах создать новый фронт. Однако путь с западными державами сегодня столь же опасен, как и в прошлом. Мы можем повторить судьбу Польши. Он предложил отправить делегацию в Москву по возможности еще в тот же день.
Ниукканен подчеркнул, что надо действовать быстро, чтобы понять, можно получить приемлемые условия или нет. Он полагал, что нам в итоге придется обратиться за помощью к западным державам. Их предложение помощи улучшило ситуацию. Он по-прежнему считал, что граница должна пройти южнее Выборга и восточнее Сортавалы.
Рюти премьер-министр сообщил о разговоре с послами западных держав. Английский посол сказал, что правительство Англии хорошо понимает позицию правительства Финляндии и не будет чинить препоны мирным устремлениям.
Рюти одобрил предложение министра иностранных дел относительно немедленной отправки делегации.
Ханнула: «Я категорически не могу принять предложение русских в качестве основы для переговоров. Предлагаю немедленно просить помощи западных держав».
Я объяснил, что нам не остается ничего другого, как принять предложение Таннера. Вместе с тем мы должны понимать, какие обязательства принимаем на себя. В число требований входит Выборг, которым мы связали себе руки, хотя и можем попытаться его спасти. Можно попробовать следовать точке зрения Ниукканена, но если русские не уступят, мы ничего не сможем с этим поделать. Конечно, на переговорах появится много новых вопросов, на основе которых при желании можно прервать их.
Большинство членов правительства объявили о поддержке предложения Таннера.
Президент Каллио объяснил: «По поводу заявлений министра Паасикиви и министра иностранных дел хочу заметить, что я вовсе не вижу дело так, будто граница Петра Великого уже безусловно оговорена[47]. Ведь условия являются исходным пунктом для переговоров, да и мы не обязаны соглашаться со всем, что предложат. Мне кажется неприличным, что великая держава требует у малого государства территории, которые она еще не в силах завоевать».
Мы обсудили состав делегации и решили встретиться снова в три часа того же дня. На этой встрече премьер-министр Рюти, я, генерал Вальден и профессор Войонмаа, член парламента, были назначены членами делегации.
Документы французского Генерального штаба, попавшие в руки немцев в 1940 году, сегодня проливают свет на политику помощи Финляндии, запланированную западными державами, ее причины и цели. В меморандуме, составленном в начале января 1940 года, говорится, что советско-финская война вносит сумятицу в русскую транспортную систему и усугубляет трудности советской экономики. Это может привести к тому, что в будущем Германия не будет получать из России никакого сырья, а тем более топлива. Угроза, которую Россия представляет для Балканских стран, уменьшится в результате ее потерь на севере. Помощь, оказанная Финляндии Францией, Англией и Соединенными Штатами, укрепит позиции Скандинавских стран по отношению к Германии и позволит Швеции и Норвегии влиться в антигерманский фронт, в результате чего указанная страна утратит импорт, столь необходимый для военной промышленности и снабжения населения: «Поэтому важно оказать Финляндии всю возможную помощь. С точки зрения интересов союзников финский фронт означает то же самое, что и Македонский фронт в 1914–1918 годах».
В другом документе, датированном второй половиной февраля, говорится: «Мы не должны забывать нашу главную цель – воспрепятствовать получению Германией руды. Каждая попытка союзных держав в Скандинавии… только тогда оправдана, когда содействует достижению этой цели»[48].
То, что у западных держав были свои военные цели, мы в правительстве, конечно, понимали. Политику всех великих держав направляет, по-моему, одно и то же: ограниченный и близорукий эгоизм. Ни одна великая держава не лучше другой. Бисмарк однажды сказал: «Единственная прочная основа великой державы – и это то, что отличает ее от малого государства, – государственная логика, а не романтизм». Или, как сказал Макиавелли в своем «Государе», «всякий, кто старается все время быть хорошим, неизбежно в конце концов окажется погребенным среди огромного множества тех, кто нехорош».
Финляндия также стала жертвой эгоистичной политики великих держав во время Зимней войны, причем заинтересованные державы, как это часто бывает, скрывали свои эгоистичные устремления за красивыми словами.
В последние годы мне на ум неоднократно приходила судьба Дании в 1860-х годах, а также тогдашние отношения Швеции и Дании.
Правительство Дании принятием закона об общей форме правления стремилось еще прочнее привязать к своему государству Шлезвиг, который туда исстари входил. Эта мера вряд ли гармонировала – по крайней мере, этого мнения придерживалась Германия – с договором, который Дания и великие державы, а также Швеция подписали в 1852 году в Лондоне. Бисмарк, этот истинный «реальный политик», считал, что Дания своим поведением «бросила перчатку всему германскому», а его целью с самого начала, как он сам признавался в своих «Мыслях и воспоминаниях», было полностью объединить с Пруссией не только немецкий Гольштейн, но и Шлезвиг.
Англия и Россия призывали Данию согласиться, и король был готов уступить, но народное общественное мнение было настолько против, что он не нашел министров, которые были бы готовы на основе этой программы отвечать за деятельность правительства. Датчане не считали вопрос серьезным и не верили в возможность войны. Они рассчитывали на вмешательство России и западных держав, Англии и Франции, а также на помощь Швеции, с которой у них был договор. Эти государства не могли не помочь – так, во всяком случае, думали, – поскольку они не могли допустить такую чудовищную несправедливость, как и существенное уменьшение территории датского королевства, не говоря уже о его полном уничтожении. Только когда были проиграны первые сражения и немецкие войска вторглись в Ютландию, народ Дании понял, что наступила суровая действительность. После того как Дания потерпела кровавое поражение под Дюббёлем, усилиями великих держав на конференции в Лондоне попытались восстановить мир, а Пруссия выступила с предложением о посредничестве в вопросе личной унии между Шлезвиг-Гольштейном
