Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
«Вечер пятницы» – феминистский литературный кружок в Балтиморе, около 1878–1879 годов. Слева направо: Кэри Томас, Джулия Роджерс, Мэйми Гвинн, Мэри Гарретт, Бесси Кинг. Фотография предоставлена библиотекой колледжа Брин-Мор
«Вечер пятницы» представлял собой форум для обсуждения авангардных идей практически на любую тему. Желая «докопаться до сути вещей», эти женщины, каждую из которых «тщательно оберегали от мира», не только ставили под сомнение истинность христианства и святость брака, но и выступали за искусство ради искусства, политический радикализм (хотя бы на время) и, что более важно, феминистскую программу, охватывающую как личную, так и общественную жизнь[486]. Отвергая все, что отдавало «мещанством» в искусстве и литературе, они разделяли презрение к обыденности, включая обычную женскую долю. Гарретт, находя «много доброты и благородства» в персонажах романа Джейн Остин «Эмма» (Emma), была расстроена тем, что ни у одного из них не было «ни малейшего желания <…> подняться над серой повседневностью своей жизни»[487].
Женщин привлекали авторы трансгрессивной литературы, они считали себя передовой группой, «нашими избранными», по словам Кинг, “nous autres”[488] – по словам Томас[489]. Последняя с ранних лет увлекалась творчеством Шелли и в подростковом возрасте воспринимала его «безбожные взгляды» с «болезненным восторгом»[490]. Под влиянием Гвинн теперь она называла своим наставником Уильяма Годвина – тестя Шелли и философа-анархиста. Труд Годвина «Исследование о политической справедливости» (An Inquiry Concerning Political Justice, 1793) представлял собой мощную критику неравенства и институтов, которые его поощряли, включая правительство, религию, частную собственность и брак. Несмотря на это, сам автор женился на Мэри Уолстонкрафт, которая в своем трактате, стоявшем у истоков феминизма, «В защиту прав женщин» (A Vindication of the Rights of Women, 1792), бросила вызов патриархату. По мнению Годвина, в обществе, организованном более рационально и без существующих препятствий, могла бы процветать природная доброжелательность человечества, а люди приблизились бы к совершенству и счастью, на которые способны[491]. Позднее Томас приписывала Шелли, «а через него и Годвину, почти весь свет, который видела в жизни»[492].
Томас также выражала необычайное восхищение современным поэтом Алджерноном Чарльзом Суинберном, поздним романтиком, чье новаторское стихосложение, лирическая сила и смелый выбор тем привлекали бунтарскую молодежь ее поколения. Как и Шелли, Суинберн был республиканцем и атеистом и бросал вызов общепринятым политическим и религиозным нормам. Восхваляя однополую любовь и садомазохизм, он преступил и сексуальные границы. Скандальная репутация поэта среди литературных критиков подзабылась к середине 1870-х годов, когда Томас с ним познакомилась, но она все еще время от времени чувствовала необходимость защищать его. Она теряла голову от «восторга и огня» в его поэзии – кажется, буквально. «Это все танцы и Суинберн виноваты», – беззаботно воскликнула она о «настоящем литературном успехе», который произошел, когда они читали «Аталанту в Калидоне» (Atalanta in Calydon, 1865) вместе с подругой в Корнелле[493]. Под руководством Суинберна в понимании литературных и художественных течений они с друзьями обратились к эстетизму, к Данте Габриэлю Россетти и другим прерафаэлитским друзьям поэта, а также к французским писателям вроде Теофиля Готье, которые ставили себе целью “épater les bourgeois”[494]. Даже вставая под знамя «искусства ради искусства» и наслаждаясь тем, что они шокируют окружающих, признаваясь в чтении французских романов, молодые женщины оправдывали такое поведение стремлением лучше говорить на французском. В разговоре с матерью Томас предположила, что знакомство с теневой стороной жизни в долгосрочной перспективе поможет молодой женщине защититься от ее опасностей[495].
Хотя эти женщины отвергали ортодоксальное христианство и одобряли радикальные художественные течения того времени, их мнение о сексуальности в некоторых отношениях было скорее традиционным, нежели прогрессивным. Как и у большинства благородных молодых женщин с ограниченным жизненным опытом, их понимание мира во многом формировалось под влиянием чтения. Томас утверждала, что глаза на «великий мир страсти» ей открыло чтение «Мод» (Maude) Теннисона ее университетским профессором. Как оказалось, открыло не слишком широко[496]. Несмотря на желание женщин шокировать, все, кроме Гвинн, отвергли свободную любовь, которую пропагандировал Годвин: по мнению Томас, она могла привести к деградации женщин[497]. А когда – очевидно, впервые – члены группы ознакомились с реалиями половой жизни с помощью медицинских справочников отца Томас и книги «Что должны знать женщины» (What Women Should Know, 1873) социального реформатора Элизы Даффи, Томас «легла в постель абсолютно больной». Ей был 21 год. Под влиянием наставлений матери и тети Ханны Уиталл Смит, лидеров мэрилендского отделения Женского христианского союза воздержания и Движения за социальную чистоту соответственно, Томас сохранила глубоко викторианское недоверие к мужской сексуальности и веру в женскую чистоту и моральное превосходство. Эти важнейшие компоненты парадигмы «бесстрастности» противоречили ее заявленному стремлению к гендерному равенству[498]. Но вера молодых женщин в ненасытную мужскую сексуальность и женскую бесстрастность подпитывала их убежденность в том, что брак вступит в противоречие с их амбициями.
Прежде всего участницы «Вечера пятницы» восхищались женской независимостью и стремились к ней. По мнению Кинг, «нет сомнений в том, что чувство, которое незаметно растет среди женщин в отношении независимой жизни, отдельно от отношений с мужчинами, является движущей силой революции, на которую мы надеемся». Бесконечно обсуждая «женский вопрос», женщины считали, что, будучи замужем, сложно или даже невозможно реализовать свой потенциал, и внимательно следили за появлением возможных женихов. Томас, которая считала семейную жизнь препятствием для развития как мужского, так и женского таланта, не исключала брак в теории и призывала недавно помолвленную подругу продолжать работать. Тем не менее в тот период она сама избегала потенциального жениха, которого, как ей казалось, полюбила[499]. «Если бы женщины могли выбирать в качестве “любви всей жизни” не только мужчин, но и женщин, – писала она своей матери, – у интеллектуалок отпали бы причины выходить замуж». На протяжении всей жизни Томас привлекали женщины, и то, что существовало в гипотетическом плане, стало реальностью: она жила с Мэйми Гвинн, а после замужества Гвинн в 1904 году – с Мэри Гарретт[500].
В совокупности деятельность «Вечера пятницы» раскрывает многочисленные пути, которыми чтение продвигает женскую самостоятельность. В частности, социальная природа женского чтения, которая сочетала в себе интеллектуальный вызов и эмоциональную поддержку, создала условия, в которых расцветали профессиональные планы. Кружок был организован в критический период времени, когда амбиции женщин могли пасть жертвами
