Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина
* * *
В марте 1904 года в «Журнале для всех» С.А. Толстая публикует под псевдонимом Усталая цикл стихотворений в прозе «Стоны». Выбор и названия, и псевдонима настолько нарочитый, что вызывает скорее усмешку, чем сочувствие. Да и в содержании стихотворений много наивного и даже нелепого: «…взор мой привлечен к ярко-красным шелковым стрелкам моих длинных, черных чулок. Как две струйки алой крови стремятся они вниз вдоль моих тонких, стройных ног. Я чувствую вдруг боль в моем сердце; да, из него текут, из двух ранок, две струйки крови. И ранки эти всегда открыты, обе болят от утерянной любви, и вот она, алая, блестящая кровь… кап, кап… день и ночь равномерно, беспрерывно тянутся эти две красные ниточки крови, унося мою жизнь».
Но те, кто знает, что такое материнская усталость и одиночество матери, возможно, посочувствуют Софье Андреевне, такой нелепой, но такой искренней в своем горе. Ведь в 1895 году умер ее младший, 6-летний сын, и эту утрату невозможно забыть. В стихотворении «Видение» героиня встречается со своим умершим ребенком. Заканчивается стихотворение тоже банально, но в этих банальных словах — единственная надежда матери:
О, нет сомнения, в жизни вечной
Я встречусь с тем, кто дорог был,
И связи разорвать сердечной
Земных уж там не будет сил!
Впрочем, эта надежда так же призрачна, как видение. Потому что в повести «Песня без слов» Саша отвечает на утешения подруги, которая просит ее покориться воле Божьей и не убиваться так сильно, ибо это грех: «Какой грех, какой Бог, который посылает такие страдания».
Кроме «Видения», в цикл вошли стихотворения в прозе: «Река», «В монастыре», «В пещере», «Осень», «Иней», «Тоска», «Поэт», «Ребенок».
Детские рассказы
Кроме того, Софья Андреевна написала детскую книгу со зловещим названием «Куколки-скелетцы и другие рассказы» (1902), вышедшую в типографии И.Н. Кушнерева в Москве в 1910 году.
На самом деле «скелетцы» — это всего-навсего деревянные куклы, которых ребенок может сам одеть по своему вкусу. Их покупает барыня для рождественских подарков деревенским детям из сельца Красные Поля. В ее руках и в руках ее детей куклы обретают свои характеры: «Первого, самого хорошенького скелетца одели ангелом. Пышная, белая кисейная рубашечка, на голове венчик из золотой бумаги, а за деревянной спинкой два кисейных, натянутых на тонкий каркас, крылышка.
— Какая прелесть! — умильно любовалась Таня, взяв из рук матери куколку. — Ах, мама, какой миленький ангелок, кому-то он достанется!
И Таня, полюбовавшись нарядным скелетцем, бережно поставила его в сторону.
— А няня-то какого мужика одела, чудо! — кричал Илюша, поднимая куколку в красной рубашке и черной круглой шапочке.
Затейщица Таня сделала турку в белой чалме с красным донышком. Турке наклеили усы и бороду, сделали длинный, пестрый кафтан и широкие шаровары.
Потом нарядили еще скелетца офицером в золотых эполетах и с саблей из серебряной бумаги.
Были наряжены и кормилица в кокошнике, и старушка с белыми волосами из ваты, и цыганка в красной шали через плечо, и танцовщица в коротенькой юбочке с цветочками на голове, и два солдатика в синем и красном мундирах, и паяц с острой шапкой, на конце которой был пришит бубенчик. Был и повар весь в белом, и ребеночек в чепчике, и царь в золотой короне».
И кукол, и детей, которым их подарили, ждут разные судьбы.
* * *
Другая история для детей «Бабушкин клад» — это семейное предание Берсов. Зимой 1812 года старуха-помещица прячет свои сокровища в лесу, под вековым дубом, чтобы они не достались французам. О том, где эти сокровища, знает только ее 10-летний внук Федя. Умирая, бабушка просит внука: «Не отрывай клада до тех пор, пока он тебе не понадобится на какое-нибудь доброе дело». Но как понять, что именно это дело то самое, ради которого стоит откопать старый клад?
Сказка «История гривенника» — это история о том, как «большие серебряные рубли, и маленькие пятачки, и гривенники, и золотые начинают переходить из рук в руки, из одного кошелька в другой». В конце концов постаревший и потускневший гривенник попал в переплавку: «Наш гривенник, потемневший, старый, грязный и проткнутый гвоздем, попал опять в большой котел, в котором расплавляли старое серебро, и когда расплавили, то снова сделали новенькие серебряные вещи и монеты». Заканчивается рассказ оптимистичной моралью: «Так и наша жизнь: родимся новенькими, светлыми, чистыми младенцами; проживем жизнь с разными переменами, и уйдем опять туда, откуда пришли, чтобы начать жить НОВОЙ ЖИЗНЬЮ НА ТОМ СВЕТЕ».
Два последних рассказа — это история маленького Ванечки и его собачки-таксы.
Софья Андреевна словно забывает о своем горе, об усталости и опустошении, и пишет так, чтобы детям было весело и интересно читать ее истории. И право, жаль, что сейчас они совсем забыты, хотя «Азбука» Льва Толстого постоянно переиздается.
Илья Львович
В сказке о «куклах-скелетцах» интересна сцена, когда Ольга Николаевна (Софья Андреевна) выбирает подарки для своих детей, каждому по его склонностям: «Долго выбирала Ольга Николаевна разные игрушки: куклу, посуду, инструменты, декалкомании[63] и наклейки, — каждому ребенку, что он любит. Илюша любил лошадей, ему купили конюшню со стойлами и лошадками в них; потом инструменты, и ружье, которое стреляло и пробкой, и горохом. Маленькой Маше купили двух кукол и тележку; Леле — часы с цепочкой, кувыркающихся паяцов и органчик с музыкой. Сережа был серьезный мальчик, и ему Ольга Николаевна купила альбом, много декалкоманий и наклеек, еще настоящий ножик, в котором было девять разных инструментов: подпилок, отвертка, шило, ножницы, штопор и проч. Кроме того, была выписана из Москвы книга о птицах. Черноглазой Тане Ольга Николаевна выбрала настоящий чайный сервиз с розовыми цветочками, лото с картинками, и еще красивый рабочий ящик, в который положили ножницы, катушки, иголки, ленточки, крючки, пуговицы, все, что нужно для работы, и хорошенький серебряный наперсток с красным камешком на дне».
Еще про Илюшу сказано, что он был толстяком, здоровяком, любил поесть, и накануне праздника
