Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Ощущение собственной уникальности подталкивало молодых женщин к тому, чтобы оставить свой след в мире, и помогало им преодолевать периоды неуверенности в себе и уныния. Несмотря на все свои преимущества, они не могли воспринимать серьезные учебные занятия как должное. Карьера для женщин все еще была чем-то экспериментальным, и не все старшие члены семьи Гамильтонов считали, что их дочерям стоит этим заниматься. Именно настойчивость Эдит и ее сестер в достижении своих целей в сфере образования стала одним из главных источников напряжения, которое возникло в их расширенной семье в 1890-х годах. После провала их отца в бизнесе потребность девушек обеспечивать себя стала больше, чем у кузин, но успех зависел от неизменной поддержки их матери, Гертруды Понд Гамильтон, которая своей независимостью бросала вызов неодобрению родственников мужа[414]. Иногда двоюродные сестры высказывали разные точки зрения: Агнес отстаивала преданность семье, «самому священному на земле», а Эдит провозглашала право женщины «отказаться от семьи и посвятить себя самосовершенствованию и развитию своей индивидуальности». Этот спор Агнес охарактеризовала как противостояние социализма и индивидуализма[415].
Несмотря на ряд разногласий в более зрелом возрасте, обычаи чтения Гамильтонов укрепили семейную культуру, которая поощряла женские устремления. Старшие поколения способствовали интеллектуальному развитию дочерей, хотя не всегда поддерживали стремление к карьере. Перед лицом таких неоднозначных посланий коллективная культура чтения молодых людей – одновременно серьезная и игривая – не только побуждала женщин представлять новые возможности для себя, но и помогала им сохранять решимость, когда они формулировали и пересматривали профессиональные планы.
Опыт чтения Гамильтонов побуждал их расширять границы возможного. Психологи утверждают, что это характерно для чтения в целом, особенно в его связи с игрой[416]. Насколько же более ярко это проявлялось в семье Гамильтонов, где чтение было столь коллективной и эмоционально насыщенной деятельностью. Стимулируя фантазию и игру воображения, чтение предоставляло пространство – буквальное, временное и психологическое, – которое позволяло женщинам освобождать себя от многих традиционных гендерных обязательств, навязанных ритуалами официального общества или семьей. В мире, полном социальных ограничений, Гамильтоны ассоциировали чтение со свободой и возможностями. Как Эдит заметила в один прекрасный летний день: «Мы с Элис не в духе, потому что в четыре часа мы должны переодеться в строгие наряды и пойти к миссис Браун, чтобы встретиться с гостями и выпить чаю. А я хочу только взять “Грозовой перевал” (Wuthering Heights) и усесться с ним на берегу под Арч Рок. Я представляю, как там приятно, тихо, прохладно, какая там гладкая, туманная и бледно-голубая вода и как маленькие волны разбиваются у моих ног с тихим всплеском»[417].
Чувства, которые Эдит так поэтично выразила здесь, – предпочтение почитать книгу (причем дикую и романтическую) на свежем воздухе и в компании любимой сестры, а не пойти на официальное светское мероприятие, – отражают то удовольствие и свободу, которые Гамильтоны находили в чтении. (Строгая красота написанного также согласуется с ее мнением о том, что суть греческой поэзии заключалась в ее лаконичности.) Учитывая склонность Гамильтонов к чтению, неудивительно, что другие считали их «книжными червями». Возможно, Эдит раздражало это прозвище, но она не стыдилась самого увлечения. Любовь к чтению была не только отличительной чертой их семьи, но и огромной радостью. Как могла она ее стыдиться?
Глава 5
Чтение и амбиции
Mарта Кэри Томас и женский героизм
«Дело в том, – заявила 14-летняя Минни Томас в 1871 году, – что меня мало что волнует, кроме мечтаний о величии, благородстве и славе, но этого я никогда не смогу достичь». Однако она действительно прославилась – как Марта Кэри Томас, президент колледжа Брин-Мор, борец за права женщин. В колледже она создала среду, которая способствовала развитию амбиций у других мечтательниц. В раннем подростковом возрасте она надеялась показать, «что женщина, которая заново пережила все битвы былых времен, читая вдохновенные страницы Гомера, Вергилия, Геродота <…> увлеченная Карлейлем и “чуть очарованная” Эмерсоном <…> не меньше соответствует божественному предназначению для женщины, чем легкомысленная бабочка в бальном зале или невежественная восковая кукла, которыми они восхищаются». Этот отрывок раскрывает постоянные акценты юности Томас: ее страстное увлечение книгами, возможности женского героизма, которые она находила в классических произведениях, феминистские взгляды, направленные на стирание, а не подчеркивание половых различий, и убеждение, что интеллектуальные занятия, даже те, которые обычно ассоциируются с мужчинами, не лишают женщину женственности. Тот же отрывок демонстрирует взаимосвязь между чтением Томас и ее амбициями, поскольку дальше в нем говорится: «Моя самая большая надежда и стремление – стать писательницей, эссеисткой, историком, писать искренние, правдивые книги, которые могут внести свой вклад в возвышение человечества»[418].
В значительной степени книги служили пищей для юношеских мечтаний Томас, перенося ее «куда-то еще», в место, более подходящее для героических свершений, чем то, где она реально находилась, которое она считала прозаичным и которое, как она понимала с раннего возраста, накладывало серьезные ограничения на женские устремления[419]. Она также знала, что само по себе чтение не может служить достижению более масштабных целей, подразумевая, как и для многих других, пустые мечты и отсутствие цели[420]. Но Томас не просто сражалась в битвах былых времен. Она была на передовой в волнующем современном соревновании – попытке обеспечить женщинам такое же образование, как у мужчин. Пока она стремилась к «величию, благородству и славе», как авторы, чьи имена записывала, ее дневники «вибрировали» от непреодолимого желания поступить в колледж[421]. Получив степень бакалавра, но не зная, что делать дальше, она обратилась за интеллектуальной и эмоциональной поддержкой к членам литературного кружка в Балтиморе, которые разделяли ее восторг от отказа от священных убеждений буржуазных викторианцев. Именно эта группа – «Вечер пятницы» (The Friday Night) – стала ориентиром для Томас, как семья для Гамильтонов.
Хотя Томас и находила это общение приятным, она понимала, что сосредоточенность исключительно на культуре не может принести личной и финансовой независимости. Когда она попыталась перейти от подростковых мечтаний к взрослым решениям, ей пришлось обуздать свою страсть к «блужданию по литературе» – источнику удовольствия и стимулу для воображения, которые были связаны с более ранней эпохой ее жизни и не могли сохраниться в условиях взрослых обязанностей[422].
Томас родилась в 1857 году и была старшей из восьми выживших детей Джеймса Кэри Томаса и Мэри Уитолл Томас[423]. Ее родители были ортодоксальными квакерами, активными
