Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Знакомство с книгой, которое произошло два года спустя, подчеркивает то, каким увлеченным читателем была Томас. Книга называлась «Синтрам и его спутники» (1814) барона Фридриха де ла Мотт Фуке, и это был популярный рассказ о христианском рыцаре, которого испытывают его спутники – Грех и Смерть[440]. Томас не позволила тете читать ей эту книгу во время выздоровления, потому что «она так страшно меня взволновала, что я не могла вынести, чтобы она дочитала ее, опасаясь, что он в конце концов потерпит неудачу». Желая отвлечься от себя самой, она наконец предалась чтению книги ноябрьским вечером, когда ей было 17 лет.
«Когда я бродила по холмам с Синтрамом и его странными спутниками, Грехом и Смертью, ощущая пугающую силу его беспокойной страстной натуры, которая прорывалась снова и снова, я поняла, почему мне не удалось дочитать книгу. Когда я ее все же дочитала, то легла на землю, плача и всхлипывая. Я ничего не могла с собой поделать – это дикая, прекрасная история о бесконечной борьбе человека, который должен подчинить себе Грех и свою природу, чтобы общаться со своим Родителем. Для многих подобных Синтраму Смерть и правда нежный друг, по которому тоскуют»[441].
В основе сюжета лежит борьба Синтрама со своей «беспокойной страстной натурой», которая побуждает его к дурным мыслям и поступкам. Пройдя через множество испытаний, он в конце концов добивается успеха в своих поисках и становится образцовым рыцарем, в отличие от своего отца, который так и не смог обуздать свой свирепый нрав. Эмоциональная реакция Томас на судьбу героя не только выдает в ней увлеченную читательницу, но и позволяет предположить, что она до сих пор ощущала последствия своей ранней встречи со смертью. Вероятно, в доме, в котором ощущали неподдельное присутствие Сатаны и ежедневно возносились молитвы о ее душе, в основе страха Томас лежала религиозная тревога[442]. Ее рыдания после долгих лет этой подавленной тревоги говорят об облегчении как для героя, так и для нее самой.
Опыт чтения «Синтрама» Томас помогает ответить на вопрос о том, как литературное произведение закрепляется в психике человека – в данном случае еще до того, как было прочитано, – и как влияет на мысли и чувства. Читая «Синтрама» в выбранный ею момент, Томас испытала болезненные эмоции из прошлого на безопасном расстоянии, выходя за рамки своего субъективного опыта. Психологи считают такой исход одним из самых сильных эффектов от чтения художественной литературы. Томас, будучи не только эмоциональным читателем, но и аналитиком, объяснила, как «Синтрам» стал ее частью: «Рассказ, правдивый или нет, если он изображен верно – будь он о какой-то страшной борьбе или о страстной любви – становится образцом для всего последующего. В этом и заключается секрет способности «Синтрама» волновать – как и Шекспира – и что более удивительно, все, материальное и духовное, настолько переплетено, что любое объективное обстоятельство имеет свое отражение в субъективной жизни человека»[443]. Читая эту рыцарскую историю, она смогла «пережить заново некоторые модели опыта и в то же время <…> поразмышлять о том, что из этого следует»[444]. В целом это книжное знакомство показывает необычайную чувствительность Томас к литературным впечатлениям и их значимость в ее субъективной жизни.
Связь между амбициями Томас и ее манерой чтения можно проследить по ее реакции на две любимые книги ранней юности: «Маленькие женщины» и труд Карлейля «Герои, почитание героев и героическое в истории» (On Heroes, Hero-Worship, and the Heroic in History, 1841). Довольно странно ставить их в один ряд, но в феминистском прочтении Томас обе книги способствовали мечтам о славе, особенно литературной. Мы видели, что, когда Томас начала вести свой дневник в 1870 году, она сделала это в образе Джо Марч: «Не буду сентиментальной / Нет-нет, это не для Джо (девочки, а не мальчика)». Имитация литературного персонажа была обычной практикой среди молодых авторов дневников, которые пытались сформировать собственную идентичность. У Томас были веские причины выбрать Джо. В первой половине романа Джо отвергает сентиментальность и традиционную женственность, как и Томас: в первой записи она саркастически упоминает о том, что она «юная леди» – состояние, которому она сопротивлялась, несмотря на увещевания отца. Джо была «книжным червем» и полна амбиций: как и Томас, она хотела совершить что-то «великолепное». Но, возможно, самое важное заключалось в том, что она была успешной писательницей, которой платили за ее труд. Героиня Олкотт привлекала, потому что как «Джо (девочка, а не мальчик)» она демонстрировала, что женщина может не только быть писательницей, но и иметь другие устремления[445].
Подражание Джо демонстрирует, как чтение позволяло женщинам воплощать в жизнь фантазии о достижениях: сначала в ролевых играх в раннем подростковом возрасте, а позже, при определенных обстоятельствах, и в жизни. В течение двух лет «Маленькие женщины» занимали важное место в отношениях Томас с ее ближайшими друзьями детства – Фрэнком Смитом и Бесси Кинг, дальней родственницей. Томас вошла в образ Джо в 1868 году, когда героиня Олкотт впервые появилась на литературном горизонте, а Фрэнк взял на себя роль «Лори». Эти прозвища какое-то время сосуществовали с более ранними литературными псевдонимами – Миннегага и Гайавата. Воплощение Томас в образе индейской девушки из книги Лонгфелло скорее играло с ее детским именем, Минни, нежели было серьезным олицетворением с ней. С героиней Джо Марч все было иначе. Кинг, которая, очевидно, приняла второстепенную роль Овини в более ранней игре, безуспешно пыталась стать Джо – единственной приемлемой героиней «Маленьких женщин» в этом кругу. Фрэнк написал Минни, что Бесси должна решить, «кем она хотела бы называться, если не будет Джо Второй, или Мег, или Бесс, или Эми, или Дейзи, или кем-то еще, кроме Джо Первой, раз уж ты будешь ею». Вместо того чтобы играть вторую скрипку, Бесси выбрала Полли – очаровательную героиню «Старомодной девушки», свежего романа Олкотт[446].
Хотя в «Маленьких женщинах» сочетаются романтический и приключенческий сюжеты, именно приключенческий больше всего увлек Томас. Заявление Джо о том, что «я хочу совершить что-нибудь выдающееся – что-нибудь героическое или удивительное <…> Я думаю, что буду писать книги, стану богатой и знаменитой», предвосхищает манифест Томас, с которого начинается эта глава[447]. Спустя годы, когда Томас начала обучение в аспирантуре в Германии в 1879 году, Кинг признала важность их детских игр: «Сегодня я почему-то вспомнила те ранние дни, когда наш горизонт был столь ограниченным, но все же полным света, и наш путь лежал перед нами так ясно. Все это произошло из-за перечитывания книг мисс Олкотт, которые сейчас являются квинтэссенцией мещанства, а тогда были нашей Библией.
