Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
В дневниковой записи, где описывались ее литературные похождения, Агнес признается, что полностью подчиняется прихотям автора, но уже в следующем отрывке находится в глубоком диалоге с любимым романом: «В воскресенье я читала “Восхождение к небесам”. Я не перечитывала его много лет, и две недели он не выходил у меня из головы»[395]. «Восхождение к небесам» (1869) Элизабет Пейсон Прентисс – это духовное руководство в форме дневника, в котором описывается духовный путь Кейт Мортимер, беспечной и эгоцентричной 16-летней девушки, вырастающей в женщину, которая не только живет чистой жизнью, но и помогает другим поступать так же. Она достигает этой цели благодаря молитвам и посвящению себя Богу, но только после мучительных страданий, включая тяжелую болезнь и смерть ребенка. Рассказывая о постепенном движении героини к желаемой цели, роман переосмысливает традиционный кальвинизм, выдвигая на первый план ежедневные обязанности, а не обращение в веру, как образец религиозной жизни. Агнес была хорошо знакома с этой средой – Фома Кемпийский, проповеди, молитвы. Ее отождествление с героиней связано с желанием стать лучшей христианкой: роман напомнил ей о важности обретения «высшей духовной жизни» и о ее небрежности, проявленной в отношении учеников воскресной школы, которым она не внушила эту важность[396]. Именно такое внимательное, вдумчивое чтение, которое говорило ей что-то о собственной жизни, предпочитала Агнес. «Обычно, когда я читаю какой-то великолепный роман, – писала она Джесси, – я несколько месяцев не открываю новый, чтобы снова и снова прокручивать его в голове»[397].
Несмотря на все страдания Агнес из-за романов, то эмоциональное напряжение, с которым она их читала, и ее способность отождествлять себя с героинями – то есть ее способность к глубокому чтению – вполне могли подготовить ее к переходу к биографиям и последующему интересу к этому жанру. В позднем подростковом возрасте она сочла «Жизнь Шарлотты Бронте» (Life of Charlotte Brontë, 1857) миссис (Элизабет) Гаскелл «ничуть не менее интересной, чем любой роман», а позже объяснила привлекательность обоих жанров удивительно похожими словами, сказав о романах: «Я думаю, это как попасть в другую жизнь», а о биографии: «Меня волнуют люди, персонажи»[398]. Когда ей было чуть больше 20 лет и она пыталась совместить свои религиозные убеждения с повседневной жизнью и найти способ выполнить свою «долю труда в этом мире», она находила вдохновение в «жизнях замечательных людей», главным образом женщин-христианок, которые были «благовоспитанными», вели добродетельную и преимущественно уединенную жизнь. Среди них была ее бабушка, жизнь которой, по ее мнению, «была бы истинным “Восхождением к небесам”»[399]. Обращаясь к книгам в надежде, что они осветят ей путь, она отмечала: «Биографии великих христиан очень помогают. Они помогают создать свой собственный мир – мир книг»[400]. То есть мир возможностей.
«Замечательные люди», которыми восхищалась Агнес, не были теми редкими личностями, которые изменили историю. Это были такие люди, как Мария Лестер Хэр, которая, по словам ее племянника и приемного сына, «всегда старалась сделать простой опыт своей тихой жизни максимально полезным для других». Агнес боготворила Марию Хэр, хотя ей было трудно понять, как им с мужем удавалось пронести «все тот же благородный дух» на протяжении всей своей повседневной жизни. Она находила схожие достоинства в Саре Кольридж – больной дочери поэта[401], которая и сама писала. Хотя Кольридж «прятала свой замечательный ум от всех, кроме семьи и близких друзей», она выполнила достойную восхищения работу. Агнес часто говорила об этих женщинах как о своих подругах и восхищалась ими за их любовь к семье, так же как и совершенно другими по характеру сестрами Бронте[402].
Почитание таких женщин, как Мария Хэр, возможно, помогло Агнес привести свои прежние героические устремления к более реалистичным пропорциям. В юности они с Элис «оплакивали дни мучеников, которые никогда не вернутся <…> мировая слава ушла, мир стал прозаически добрым, и никто не сожжет нас на костре»[403]. К 1896 году, когда она вспоминала о своих юношеских сожалениях, Агнес нашла более прозаичные способы поддержать религию, возглавив женское христианское движение в Форт-Уэйне. Помимо того, что она смогла убедить настоятелей Пресвитерианской церкви построить храм на другой стороне железной дороги, а затем стала руководить местным обществом «Христианское стремление» (The Christian Endeavor Society), она занимала должность первого президента местной Ассоциации молодых христианок и активно участвовала в программе «Полуденный отдых» для женщин из рабочего класса. В этой деятельности присутствовал сильный элемент “noblesse oblige”[404], как можно предположить по ее восхищению благовоспитанными людьми, но Агнес упорно трудилась, чтобы выйти за пределы своего узкого и защищенного круга. Помимо чтения известных британских и американских социальных теоретиков, таких как Фредерик Морис Денисон, Чарльз Кингсли и Ричард Эли, чтобы узнать об их взглядах на современное социальное неравенство, она обращалась за советом к Флоренс Келли, которая возглавляла кампанию по запрету эксплуатации работников в потогонных цехах. Получив возможность самостоятельно принимать решения после смерти отца и убедившись, что не пренебрегает семейными обязанностями, Агнес поехала изучать искусство с Джесси в Филадельфии, прежде чем стать обитательницей «Маяка» – христианского поселения в этом городе, где она прожила три десятилетия.
Модель христианской женственности, которой восхищалась Агнес, кажется традиционной и даже жертвенной, но именно она позволила ей уехать из Форт-Уэйна, в то время как ее старшие сестры остались заботиться о стареющей матери. Это был выбор, который она сделала среди нескольких альтернатив, и он частично сформировался благодаря ее собственным усилиям по лепке себя по образу и подобию моделей, которые она нашла в «мире книг». Путь чтения Агнес показывает, каким образом человек с консервативными религиозными и моральными взглядами использовал традиционные ценности в своих целях. Чтение не было «причиной» ее поведения в прямом смысле. Ее желание слепить себя по образцу женщин непоколебимой веры и добрых дел повлияло как на ее выбор книг, так и на то, как она их читала. Хотя в итоге она выбрала более публичную жизнь, чем женщины вроде Марии Хэр, все равно это была жизнь в тени лидера поселения. Возможно, дух смирения и покорности, который культивировали как она,
