Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Хотя Агнес сравнивала себя с героинями (как реальными, так и вымышленными), не все женщины из семьи Гамильтонов взаимодействовали с литературой одинаково. Традиционный акцент критиков на отождествлении себя с одним персонажем – слишком ограниченный подход к такому сложному опыту, как чтение[405]. Возможны и даже вероятны более разнообразные взаимодействия между читателями и текстами, включая множественное отождествление с персонажами романа (героями и героинями). Люди также могут иметь характерные реакции на тексты, основанные на глубоко укоренившихся психологических чертах или потребностях, или могут реагировать на взаимодействие персонажей или даже на «тон» (или настроение) книги, как это делала Агнес[406].
Для Гамильтонов непрерывная связь между литературой и жизнью предоставляла широкие возможности для воображения. Чтение служило как поводом для развития личности, так и повествовательной формой, с помощью которой они могли воссоздавать себя. Учитывая их тенденцию населять свою жизнь вымышленными персонажами и интенсивность их взаимодействия с книгами, они вполне могли погружаться в вымысел или другие формы приключений без сильной идентификации с конкретными героинями.
Элис Гамильтон представляет собой яркий пример такого подхода, заявляя о литературном вдохновении для своего решения стать врачом: «Я собиралась быть медицинской миссионеркой в Тегеране, очаровавшись описанием Персии в “Мервском оазисе” О’Донована. Я сомневалась, смогу ли я когда-нибудь стать достаточно хорошим человеком, чтобы быть настоящей миссионеркой, но, если бы я могла заботиться о больных, это было бы то же самое и позволило бы мне исследовать дальние страны и встречать незнакомых людей»[407]. Поскольку «Мервский оазис» (The Merv Oasis, 1882) – это произведение о путешествиях и приключениях объемом более тысячи страниц и без заметного миссионерского акцента, Элис, должно быть, подошла к нему с уже подготовленным сознанием. Послание, которое она в нем нашла, согласуется с ее предпочтениями в романах в более юном возрасте, среди которых были произведения Шарлотты Янг, которые акцентировали конфликты между личными достижениями и семейными обязанностями. Как и любое ретроспективное воспоминание, вышеуказанное могло оказаться придуманным, но конфликт глубоко беспокоил ее в юности, и она разрешила его, только когда нашла работу, которая позволила ей сочетать науку и служение, тем самым достигая баланса между индивидуализмом и самопожертвованием, как она это видела. Она много лет испытывала трудности, прежде чем найти свое истинное призвание в промышленной токсикологии – области, которая позволяла ей использовать свои научные знания на благо человечества[408].
Несмотря на преданность общественному служению и восхищение одаренной старшей сестрой, именно Элис – «нелюбитель чтения», как она себя называла, – а не Эдит написала автобиографию. Как и другие образцы жанра, созданные представителями прогрессивизма, книга «Изучение опасных профессий» (Exploring the Dangerous Trades, 1943) сосредоточена на работе, а не на личной жизни. Но в ней очаровательно передана ранняя семейная история автора, которая имеет мало общего со здоровьем рабочих и политическим активизмом, составляющими основу книги, как и с повседневными заботами ее первых читателей в разгар Второй мировой войны. Элис Гамильтон помнят в основном не как писательницу, но ее яркие письма и изящный анализ политических событий, наряду с написанной ею автобиографией, дают понять, что она тоже усвоила литературные уроки своей юности.
Стремления и литературные предпочтения Эдит были другого рода. В ее письмах нет упоминаний о том, чтобы творить добро, что часто встречается у Элис и Агнес. Скорее, в них сквозит желание «жить» и совершать великие дела. В то время как Агнес искала вдохновения в скромных христианских героинях, Эдит с раннего возраста благоговела перед греками. Менее почтительная и жертвенная, чем ее двоюродная сестра, Эдит выбрала дисциплинирование через учебу, а не совершенствование характера. Прежде чем стать первой женщиной в семье, которой удалось поступить в университет, она восхищалась греческим языком и иногда, даже в отпуске, читала «кусочек “Одиссеи” перед завтраком». После посещения постановки «Электры» она заметила: «Сегодня я побывала в Древней Греции, пережила одно из событий, которые происходили с греками во времена Перикла»[409]. Именно такого рода воображаемый скачок – в предполагаемые умы и души древних – она позже и воссоздала для своих читателей[410].
Для Эдит, которая в юности часто была угрюмой, чтение было спасательным кругом, способом уйти от реальности. В 16 лет ее любимыми книгами были «Роб Рой» (Rob Roy, 1818) Вальтера Скотта и «Лорна Дун. Эксмурский роман» (Lorna Doone: A Romance of Exmoor, 1869) Ричарда Додриджа Блэкмора[411]. Героиня «Роба Роя», Диана Вернон, – одна из самых привлекательных героинь Скотта: она любит проводить время на природе, начитанна, откровенна, бесстрашна и не обучена женским премудростям. Но вряд ли качества героини объясняют привлекательность романа. (Диана уходит на второй план, становясь сначала послушной дочерью, а в поспешно придуманной концовке и женой.) Возможно, в обоих романах Эдит была заинтригована симпатичными персонажами, похожими на Робина Гуда, и неоднозначным, а не строгим отношением к их сомнительной морали. Еще более вероятно, что она откликнулась на обстановку и сюжеты. Она предпочитала истории об отчаянных подвигах в историческом антураже и диких местах (Шотландское нагорье, девонширские болота). Эти пейзажи имели много общего с изрезанным побережьем штата Мэн, где позже она проводила лето. Они вполне могли очаровать ту, кто сама была «прирожденной рассказчицей» еще в юности, а позже захватила воображение миллионов своими пересказами классических мифов и романтическим видением Древней Греции.
Хотя Гамильтоны и были выходцами из привилегированного сословия, их культура чтения и связанные с ней устремления отличали их от других представителей своего класса, чьи склонности сводились к демонстрации своих достижений и социальному успеху. Описание авторства Агнес семейной прогулки на острове Макино, где семья проводила лето в течение многих лет, ярко подчеркивает эти различия. Кузены «были все растрепанные и усталые и лежали на пляже с книжками», когда столкнулись с пассажирами лодки, одетыми в изящные наряды, из роскошного курортного отеля, который они презирали. Снаряжение обеих сторон подчеркивало различия: «У них были коробки конфет и серебряные фляжки, у нас – корзины, кофеварка, сумки с предметами для рисования, шали, книги, плащи». Агнес, которая сожалела о том, что другие пассажиры не заговорили с ними во время долгой поездки на лодке домой, пришла к выводу, что из-за привычки семьи держаться особняком они казались слишком «самодостаточными»[412].
Увлечение Гамильтонов чтением, несомненно, усиливало их склонность к уединению. Иногда чтение было для них способом защиты, бегством от семейных проблем или заменой непосредственному жизненному опыту. Например, узнав о смерти своего дяди Холмана, Эдит почувствовала себя так, словно прочитала об этом в книге[413]. Подобное отдаление от реального
