Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Опыт чтения Гамильтонов позволяет предположить необходимость пересмотреть общепринятое мнение о том, что женщины реагируют на художественную литературу в основном через отождествление с героинями романтических сюжетов. Именно мужчины из семьи Гамильтонов, а не женщины, похоже, были больше всего очарованы романтическими героинями как образцами женственности. В 1860-х годах Монтгомери написал эссе на эту тему для литературного журнала Принстона, а когда влюбился, как и его племянник Аллен Уильямс 30 лет спустя, он ссылался на «Квитов», а также на «Инициалы» (The Initials, 1850) – еще один роман Таутфеус, на этот раз с главным героем по имени Гамильтон. Представляя себя героем романа Эдварда Бульвер-Литтона – «верным, но отвергнутым любовником», – он подумывал описать свою собственную историю для журнала[385].
Женщинам из семьи Гамильтон нравились другие сюжеты – о приключениях и социальной ответственности. Их любимые романы, даже те, что заканчивались предстоящим браком, предлагали модели независимой и социально ориентированной женственности. Вероятно, в «Квитах» женщин больше привлекал характер Норы Никсон, а не ее романтическая судьба. Искренняя и великодушная Нора много читает, любит проводить время на свежем воздухе и рационально организует свою жизнь. Она делает то, что ей нравится, и тратит свое недавно приобретенное состояние на общественно полезные цели во время путешествий по Баварии. Активная, искушенная и независимая, она представляет собой разительный контраст со стереотипом покорной и домашней «настоящей женщины». Эллен Дейли, жизнерадостная ирландская героиня «Замка Дейли», семья которой переживает трудные времена, в меньшей степени способна контролировать свое окружение, чем Нора, но она также великодушна, непосредственна и независима. Как и Нора, она помогает окружающим и следует примеру своей любимой одинокой тети, раздавая помощь ирландским арендаторам во время голода. В этом романе об ирландско-английском конфликте линия брака еще менее важна, чем в «Квитах»[386]. Действие обеих книг происходит за пределами высшего общества и разворачивается на фоне столкновения людей разных национальностей.
«Три А»: Элис (Алиса) Гамильтон, Аллен Гамильтон Уильямс и Агнес Гамильтон. Документы семьи Гамильтонов, Библиотека Шлезингера, Институт Рэдклифф, Гарвардский университет
Интерес к социально сознательным героиням, как реальным, так и вымышленным, отнюдь не был уникален для Гамильтонов: стремление приносить пользу обществу пронизывает автобиографии женщин, выросших в конце XIX века. Хотя часто эта цель возникала из преобладающей веры в моральное превосходство женщин (и вытекающих из этого обязанностей), затем она перерастала в нечто гораздо более сложное. Литература той эпохи способствовала мечтам о женском героизме за пределами семейной жизни. Как заметила Марта Висинус[387], преуменьшение сексуальности в викторианской литературе и снижение внимания к сюжету брака побуждали девушек фантазировать о других источниках самореализации. В тогдашних биографиях для девочек Флоренс Найтингейл предстает героической и вдохновленной религией женщиной, которая рано начинает испытывать интерес к исцелению, а затем превращает его в миссию по реформированию общества. В отличие от этого образцового персонажа, биографии середины XX века не только подчеркивали семейный конфликт как движущую силу в ее жизни, но и изображали Найтингейл как «несостоявшуюся романтическую героиню» – непривлекательный выбор в эпоху, когда прославлялись брак и семейная жизнь[388].
В художественной литературе служение человечеству или божеству также предоставляло допустимый трамплин для начинаний, выходящих за рамки семейных интересов. Такие книги, как популярный роман Шарлотты Янг «Венок из маргариток» (The Daisy Chain, 1856), хоть и рассказывали истории об укрощении девчонок-сорванцов, тем не менее признавали право женщин на инициативу, пусть и лишь в отдельной женской сфере. Подобно Джо Марч из «Маленьких женщин», Этель Мэй превращается из сумасбродной девчонки и потенциальной «синего чулка» в заботливую женщину, сосредоточенную на семье, в данном случае на своей родной семье. Она также выполняет общественную миссию, основывая церковь в бедном районе. Гамильтоны занимались подобной деятельностью в «Небраске» – бедной части Форт-Уэйна, где женщины и некоторые мужчины преподавали в воскресной школе.
Из всех женщин семьи Гамильтонов идея служения, особенно христианского, затронула Агнес наиболее глубоко: именно она убедила Первую пресвитерианскую церковь открыть миссию в Небраске. В дневнике, который она вела с 15 до 28 лет, отражена ее борьба за жизнь, полностью соответствующую ее религиозным убеждениям. В нем записаны также многочисленные взаимодействия с книгами, которые подтверждали ее страсть к чтению: радостные или печальные, мимолетные или затяжные, одиночные или общественные – ее реакции обычно отличались интенсивностью. Будучи частью семьи Гамильтонов, она стремилась к интеллектуальному самосовершенствованию и упрекала себя за любые недостатки, которые обнаруживала в этом отношении. Она также приняла близко к сердцу наставление мисс Портер о том, что книги помогают определить «нашу истинную цель» в жизни, и обращалась к ним за духовной поддержкой и руководством[389]. Возможно, больше всего она читала, чтобы понять, кем она может стать.
Для Агнес чтение было сложным и иногда обременительным занятием, которое она изо всех сил пыталась контролировать. Из всех Гамильтонов она больше всего волновалась о морали и беспокоилась о своей «безумной страсти» к романам: она признавалась подруге, что романы – это «ее опиум». После пугающего периода запойного чтения в позднем подростковом возрасте она решила не читать романы по крайней мере неделю[390]. Не было большой опасности, что она откажется от них надолго: чтение было слишком важным убежищем, средством от боли, против которой ничто так не работало, как «доза мисс Остин». Во время чтения она была «полностью потеряна для всей внешней жизни, независимо от того, какие неприятности, беспокойства или работа меня ждали», – черта, которую, по ее мнению, она разделяла со своей бабушкой[391]. (В 20 с небольшим лет среди неприятностей была опасная для жизни болезнь сестры Кэтрин и запрет отца на карьеру архитектора.) Подобное отрешение от неприятных ситуаций часто считают эскапизмом. Но побег – сложное явление, которое может оказывать значительное влияние на повседневную жизнь читателей. Поскольку чтение переносило Агнес в другое место, где она ощущала «перемену обстановки», его скорее можно считать способом самозащиты и самоподдержки, который помогал ей справляться с текущими задачами[392].
Стремясь вести более одухотворенную жизнь и выполнять семейные обязанности с большим энтузиазмом после окончания школы мисс Портер, Агнес могла жить в воображении благодаря чтению: «Я все время живу в мире романов. Половину времени я нахожусь в Европе, половину – в разных частях Америки; я бываю серьезной и разумной, веселой и легкомысленной, счастливой и печальной, в зависимости от того, какова моя текущая героиня или,
