Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

Чтение снабдило Гамильтонов символическим кодом и скорописью для того, что с ними происходило, которые сопровождали их всю жизнь. Когда сестры и кузины находились далеко друг от друга, литературная аллюзия передавала суть происходящего в паре слов. Так, Элис могла описать священника как «восхитительную смесь Троллопа[367], миссис Олифант и мисс Янг[368]», ожидая, что ее поймут в точности[369]. Лишь изредка литература подводила, как это было, когда Эдит не могла понять, что за человек Бонте Шелдон Амос, дерзкая и интригующая англичанка из авангардной группы Бертрана Рассела[370]: «Таких девушек я еще не встречала даже в книгах». Они воспринимали эти сравнения всерьез. Эдит перечитала роман, героиня которого была предложена в качестве возможной модели для мисс Амос, но сочла параллель неточной[371].

Как видно из письма, отправленного в пансион, чтение не исключало для Гамильтонов жизненного опыта, а предлагало им ряд возможных реакций. Когда Агнес вскоре после своего 15-летия начала вести дневник, она упомянула три вымышленных образца для подражания: «Существует так много разных способов начать вести дневник, что я не знала, как начать свой – поступить ли мне, как Эльза, и рассказать о каждом члене семьи, или же, как Кейт в “Восхождении к небесам” (Stepping Heavenward), описать себя, но, думаю, я поступлю, как Оливия Дрейтон, и сразу перейду к сути, без всякого вступления»[372]. Подобная открытая формулировка возможности выбора говорит как о неограниченном характере чтения в этой семье, так и о том, насколько литература предоставляла альтернативы на выбор.

Мир Гамильтонов был населен вымышленными персонажами. Дело было не только в том, что как читатели они «были допущены в компанию и присутствовали при разговоре»[373]. Для них вымышленная компания была вполне реальной. Аллен Уильямс, когда ему было чуть более 20 лет, воскликнул: «Я никогда не смогу избавиться от чувства личной обиды из-за того, что не знал детей из Эбботсмура: тебе не кажется, что после Эллен Дейли и Норы они вместе с Полли и Реджинальдом принадлежат именно нам?»[374] Иногда вымышленные персонажи становились взаимозаменяемыми с членами семьи: во время долгого пребывания за границей Маргарет Вэнс Гамильтон написала Агнес: «Мне очень хотелось увидеть тебя и Элизабет Беннет, я села, чтобы написать тебе об этом, но сейчас кажется глупым об этом упоминать, потому что ты знаешь, что я хочу видеть тебя, и тебе все равно, скучаю ли я по Элизабет, Энн, Джейн или по кому-то еще или нет». Здесь Агнес объединяется с героинями «Гордости и предубеждения» (Элизабет Беннет) и «Доводов рассудка» (Энн Эллиот), а также с автором, которым она глубоко восхищалась[375].

Для Гамильтонов существовала взаимная связь – континуум – между вымыслом и жизнью. Вымысел был референтом для людей, с которыми они сталкивались в реальной жизни, но и жизнь также проливала свет на вымысел: Элис утверждала, что она «гораздо лучше» поняла женских персонажей Уильяма Дина Хауэллса, когда познакомилась с похожими женщинами в реальности[376]. Учитывая такие размытые границы, неудивительно, что Гамильтоны литературно обрабатывали собственную жизнь и жизни своих друзей. После того как Эдит несколько недель была поглощена романом между учителем рисования и ученицей школы мисс Портер, она написала Джесси: «Тебе не кажется, будто ты попала в книгу? А героиня в ней, как ни странно, Сюзи Сэйдж»[377].

Склонность превращать свою жизнь в вымысел стала наиболее очевидна, когда Аллен Уильямс сообщил Агнес и Элис, своим ближайшим кузинам (они были известны как «три А»[378]), о своей (все еще тайной) помолвке. Агнес считала, что его письма читаются «как роман в эпизодах <…> и я так же увлечена и заинтересована, как когда читала подобное в Harper’s или Century, даже больше, потому что, помимо того, что это Аллен, все написано так естественно, просто восхитительно»[379]. Невеста Аллена, Мэриан Уокер, студентка Рэдклиффа, которая готовилась к карьере в медицине, напоминала ему не только Элис и Агнес, но и героинь двух романов, любимых молодыми Гамильтонами: Нору Никсон в «Квитах» (Quits, 1857) баронессы Таутфеус (урожденной Джемаймы Монтгомери) – дальней родственницы, которая родилась в Донеголе, но жила в Германии, где и происходило действие ее произведений, – и Эллен Дейли в романе Энни Кири «Замок Дейли» (Castle Daly, 1875). Как Аллен сообщил Агнес, Мэриан «обожает “Квитов”! Я сказал ей, что она не может познакомиться ни с кем из нашей семьи, пока не прочтет “Замок Дейли”. Сможете ли вы простить ее за то, что она его не читала?» А переписываясь с Элис, он воскликнул: «Конечно, она похожа на Нору, иначе я бы не влюбился. И конечно, “Квиты” – одна из ее любимых книг»[380]. Использование книжных предпочтений для определения принадлежности к той или иной группе может показаться нам типично подростковым, но Аллену на тот момент было уже под 30 лет.

Хотя Элис утверждала, что стала более зрелой, она отвечала в том же духе: «Мое сердце согревается и наполняется радостью, когда я вижу, как мальчик превращается в такого мужчину, каким я хотела его видеть, когда он совершает импульсивные, непрактичные юношеские поступки <…> Он разговаривает, как герои романов [Уильяма] Блэка, как Уилли Фицджеральд, Джордж Брэнд и Фрэнк Кинг. Я так рада. <…> Агнес, это не должно пройти и забыться, это слишком мило, дорого, свежо и остроумно. <…> Кто поверит, что этот интроспективный, слегка циничный, критичный, чересчур образованный парень может быть таким наивным, таким бессознательно банальным, таким восхитительно юным!»[381]

Элис Гамильтон видела в Аллене героя романа, но нет никаких доказательств – ни тогда, ни позже, – что сама она помышляла о замужестве. Аллен называл ее «бессознательной лицемеркой» за то, что она предложила Мэриан бросить медицинскую карьеру, поскольку он считал, что сама кузина думала только о работе[382]. В 49 лет Элис все еще с энтузиазмом отзывалась о книгах словами, похожими на те, которые она использовала для описания романа Аллена более чем за 20 лет до того: «Это так остроумно и романтично, вы не поверите, что герой может быть таким благородным»[383]. Однако ее жизненный опыт, как и опыт ее сестер и кузин, ясно показывает, что она предпочитала видеть героев в книгах, а не в реальной жизни; по крайней мере, в этом случае границы между вымыслом и реальностью были отчетливыми. Учитывая распространенное среди амбициозных женщин того времени мнение, что им придется выбирать между замужеством и карьерой, герои