Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Озорные и веселые литературные занятия Гамильтонов продолжались по мере того, как они взрослели и строили планы на будущее, хотя и в измененной форме. Иногда они делились своими собственными литературными произведениями, например когда группа «литераторов» – Кэтрин, Джесси, Эдит, Аллен Уильямс и, на удивление, посторонний человек, библиотекарь из читального зала, – собирались вместе, чтобы почитать написанные ими рассказы и стихи[358]. Чаще всего групповые занятия были сосредоточены на чтении вслух. Хотя обычно они начинались с семейных обязательств (старшие братья и сестры читали младшим, взрослые дочери – матерям, женщины всех возрастов – больным), чтение вслух на всю жизнь оставалось для Гамильтонов приятным обычаем. В течение нескольких лет, когда им было чуть меньше или чуть больше двадцати лет, молодые женщины и Аллен Уильямс присоединялись к своим теткам в пересекающихся читательских кружках. Агнес описала «что-то вроде читательского клуба», где весной 1885 года «каждую субботу в комнате тети Мардж мы читали “Генри Эсмонда” [Теккерея], а пока один из нас читал, остальные занимались починкой одежды или другим шитьем»[359]. Группа перешла к «Письмам к мертвым писателям» (Letters to Dead Authors) Эндрю Лэнга (1886) и эссе Чарльза Лэма, а на следующий год – к классическим произведениям по истории Эдварда Гиббона и Томаса Карлейля, о которых Джесси сообщала Агнес (находившейся в школе мисс Портер) в подробных письмах. Ежедневно в половине пятого кузины Гамильтон собирались у тети Мэри Уильямс, чтобы читать труды Гиббона (это так и называлось – «час Гиббона»).
«Ты не представляешь себе, как весело зайти к ней в комнаты, где на окнах висят темно-красные шторы, горят лампы и восковые свечи, и провести там час за чтением. Гиббон становится довольно интересным: больше не нужно напрягаться, чтобы внимательно слушать. После ужина в семь мы пошли в комнату тети Мардж, чтобы почитать “Французскую революцию” Карлейля. Написано великолепно, и книга удивительно мощная, когда ты точно понимаешь, к чему он клонит. Конечно, мы подкрепляем не только разум: фрукты – апельсины, бананы, белый, черный и розовый виноград – красиво смотрелись в соломенной корзине. И представь себе, что мы там делали: то, что внезапно воплотило одну из моих грез в реальность, – обметывали кухонные полотенца для Фармингтон хауса»[360].
Вернувшись к теме Карлейля две недели спустя, Джесси заметила еще более уверенно: «Все было так перемешано, что теперь, оглядываясь назад, я не сохранила в голове ни одной ясной мысли. Гораздо лучше помню вкус засахаренных вишен и вафель»[361].
Несмотря на акцент на серьезных исторических текстах, эти групповые чтения были гибкими. Пока кто-то отсутствовал, участники взялись за «Ошибку холостяка» (A Bachelor’s Blunder) – современный роман Уильяма Эдварда Норриса, о котором Джесси заметила: «Я читала отрывки из него маме вслух, и хотя это не то, что тебе нравится, как Теккерей или Джордж Элиот, все же это очень интересно». В другой раз «Ошибка холостяка» последовала за «Королем Лиром» (King Lear)[362]. Следующей зимой вновь взялись за Карлейля, но Джесси сообщила, что однажды «что-то пошло не так, и мы перешли к другим вещам»[363]. Клуб чтения продолжал свою деятельность, по крайней мере периодически, до начала 1889 года, после чего, похоже, прекратил свое существование[364].
Из писем, в которых описывается семейное чтение, можно сделать вывод, что для Джесси, как для начинающей художницы, ключевыми моментами, которые приносили удовольствие, были эстетические и чувственные аспекты этих групповых занятий – физическое сопровождение, еда, манящие комнаты с их красотой и таинственностью. На этих встречах также выполнялись семейные дела, включая шитье (в данном случае для коттеджа в Фармингтоне, который Маргарет Вэнс Гамильтон обустраивала, чтобы приглашать туда своих племянниц и их подруг), планирование профессионального будущего и сплетни об отсутствующих членах семьи. В целом этот круг чтения отличался непостоянством: одновременно читались несколько книг, дочитывать их не спешили, иногда встречи прерывались. Комментарии Джесси также указывают на восприимчивое отношение к разнообразным книгам и отсутствие стеснения по поводу чтения «легкой» художественной литературы, несмотря на крайнюю благопристойность семьи. Хотя «Ошибка холостяка» и отличается от классической литературы, она упоминается наравне с Карлейлем и Шекспиром и считается приемлемой заменой для них. То, как Джесси описывает социальное чтение, раскрывает шаловливую сторону семейной жизни Гамильтонов, которая также проявлялась в их любви к словесным играм. Такие шалости, возможно, лучше всего доступны тем, кто серьезно относится к литературе и уверенно стоит на позициях представителя культурного класса.
Как в интеллектуальном, так и в социальном аспектах культура чтения Гамильтонов повлияла на их понимание мира и взаимодействие друг с другом. В семье, которая в высшей степени оберегала своих детей и культивировала сдержанность, книги открывали новые пути для опыта и эмоционального самовыражения. Воодушевленные интенсивностью чтения и коллективным характером игр, Гамильтоны включили творческие интерпретации книг в свою жизнь таким образом, что они одновременно усиливали и смешивались с повседневным опытом. С такими размытыми границами между вымыслом и реальностью персонажи сливались с авторами, и те и другие заменяли людей в реальном мире. В таких пограничных пространствах возникали возможности для создания новых видов субъектности. Самостоятельно выбранные для себя образы имели широкие возможности для развития в течение длительного периода семейных игр.
На базовом уровне книги давали Гамильтонам способ упорядочить и понять свою жизнь. Они служили общим языком и средством интеллектуального и социального обмена, которые помогали женщинам определять себя и формулировать свое отношение к большому миру. Процесс начался рано. Когда Джесси уехала в школу мисс Портер, семь младших Гамильтонов в возрасте от 6 до 14 лет написали ей совместное письмо, начинающееся со слов «Дорогая ученица пансиона». Агнес и Элис, которым было 13 и 12 лет соответственно, написали следующее: «Нравится ли тебе в пансионе, как в “Годе Джипси в Золотом Полумесяце”[365] (Gypsy’s Year at the Golden Crescent) или в “Что Кейти делала в школе” (What Katy Did at School)? Или ты скучаешь по дому, как героиня рассказа миссис Стэнтон из одной из книг о Бесси?» Здесь Гамильтоны не только соотносят жизнь с вымыслом, но и ведут себя как вымышленные персонажи: истории о пансионах, популярные среди детей младшего
