Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Младшая дочь Эмерины, Маргарет, возглавляла усилия Лиги по созданию публичной библиотеки, а после ее основания в 1894 году входила в комитет по отбору книг. У нее была значительная собственная коллекция, насчитывающая около 2000 или более томов, включая множество книг по искусству, истории и литературе Италии (как на итальянском, так и на английском языке), – предметах, которые представляли для нее большой интерес[304]. Будучи менее чем на десять лет старше своей самой взрослой племянницы, она была снисходительной тетей, которая водила детей своих братьев и сестер в книжные магазины и художественные студии в Нью-Йорке, арендовала фермерский дом в Фармингтоне, штат Коннектикут, чтобы они с племянницами могли поддерживать связь со своими друзьями из пансиона. Она также финансировала некоторые их проекты в Форт-Уэйне, перестроив свой каретный сарай в 1892 году под студию, ставшую ядром художественной школы. Джесси, Агнес и Нора не только учились и выставлялись там, но и вели занятия, когда более опытных преподавателей не удавалось привлечь в Форт-Уэйн[305].
Состояние Гамильтонов сильно пострадало во время депрессии 1890-х годов, и их влияние в Форт-Уэйне уменьшилось. Холман умер в 1895 году, а Маргарет Вэнс Гамильтон, не имея возможности содержать семейное поместье, в конце концов переехала в родовой дом своей матери в Ороре, штат Индиана. Старший сын Холмана, Аллен Гамильтон – младший, остался в городе, занимаясь медициной и продолжая семейные литературные традиции. Четыре дочери Монтгомери и Агнес уехали из Форт-Уэйна, чтобы попытаться реализовать свои мечты. Разорение также обнажило трещины, которые начали разрушать семейную гармонию после смерти Эмерины в 1889 году. Однако кузены пережили эти экономические и семейные бури и остались близки. В последующие годы четверо из них стали близкими соседями в Коннектикуте: Элис и Маргарет – в Хэдлиме, Джесси и Агнес – в Дип-Ривер.
Рассказы вплетались в ткань жизни Гамильтонов практически с момента рождения. Дети собирались у камина в детской, чтобы послушать, как взрослые читают, и слушали, как старшие братья и сестры рассказывают страшные истории на дереве, которое они называли «жутким». Живя в непосредственной близости, группы подростков, состав которых постоянно менялся, вместе читали и играли в словесные игры, не говоря уже о развлечениях на свежем воздухе, основанных на литературных сюжетах, таких как осада Трои и рыцари короля Артура. Когда они повзрослели, то заняли свои места в неформальных семейных кружках чтения. У них не было особого выбора. Позже Элис утверждала, что они с Норой читали «неохотно», но «семейное давление в конце концов превратило нас в книжных червей». Не все давление исходило от взрослых. Во время обязательных ежедневных прогулок Эдит, «страстная читательница» и «прирожденная рассказчица», заканчивала пересказывать любимые истории в кульминационные моменты, чтобы побудить Элис, которая была младше всего на полтора года, читать их самостоятельно вместо детских книг, которые она все еще предпочитала, – очевидно, без особого успеха[306].
У Гамильтонов был доступ к необычайно широкому кругу детской литературы, включая периодические издания в переплете, такие как Wide Awake[307]. По словам Элис, в числе их первых фаворитов были серия Джейкоба Эббота «Франкония» (Franconia), написанная до Гражданской войны, – ностальгические рассказы о взрослении в маленьком городке и сельской Америке, которые содержали как практическую информацию, так и ненавязчивые моральные уроки, а также современные рассказы Софи Мэй о сестрах Сюзи и Пруди, которые охватывали множество томов. Они также читали популярные книги Сьюзан Кулидж о Кейти – приключения веселой семьи, состоящей в основном из девочек. В них Кейти Карр, амбициозная и рассеянная девчонка-сорванец, учится считаться с другими, не теряя своей индивидуальности. Элис утверждала, что Гамильтоны предпочитали их произведениям Луизы Мэй Олкотт. Затем последовали более сложные произведения, в том числе романы Шарлотты Мэри Янг, плодовитой английской писательницы и последовательницы англокатолического Оксфордского движения, чьи произведения в жанре семейной прозы привлекали людей разных вероисповеданий. В свои 70 лет Элис заметила, что семьи Мэй и Андервуд, описанные Янг, «все еще кажутся мне более живыми, чем любые реальные люди, которых я встречала в те годы»[308]. Эти ретроспективные комментарии свидетельствуют о неотразимой власти художественной литературы над юношеским воображением, тенденция, несомненно, усиленная замкнутостью семьи: за исключением посещения церкви, Гамильтоны редко общались с «посторонними».
Переход к более взрослой литературе означал прежде всего увлечение творчеством сэра Вальтера Скотта, объединившее три поколения: Эмерину и Монтгомери, которые подписали свои эссе для колледжа на тему «Героини» «Поклонница сэра Вальтера Скотта», а также Эдит и Джесси. По крайней мере для старших поколений шотландско-ирландское происхождение семьи, вероятно, усиливало привлекательность этого писателя, чья популярность выдвинула на центральное место в британской литературе шотландские предания и историю. Они передавали эту традицию, заставляя своих детей заучивать стихи Скотта наизусть и одаривая их подарками: в раннем подростковом возрасте Агнес получала по роману Скотта на каждые каникулы[309].
Будучи величайшим романистом Великобритании и Соединенных Штатов в первой половине века – а в кругах евангелистов зачастую единственным приемлемым автором, – Скотт уступал только Шекспиру в глазах некоторых критиков. Однако примерно после 1860 года он утратил расположение критиков и стал котироваться лишь для юных читателей. Его книги по-прежнему занимали почетное место во многих семьях, но часто воспринимались как промежуточный этап на пути к более взрослой литературе[310]. Его поэзия и баллады с романтическими пересказами шотландских легенд и истории оставались образцами для тренировки памяти и дикции у молодых людей. Скотта часто считали основоположником исторического романа, и, согласно общепринятому мнению, именно он открыл новые творческие возможности осмысления прошлого. Повторяя путь, исхоженный американскими туристами, Маргарет Вэнс Гамильтон прониклась этой идеей во время поездки на Лох-Катрин в Шотландском высокогорье – место действия длинной повествовательной поэмы Скотта «Дева озера» (The Lady of the Lake). Там она посетила остров Эллен и на мгновение стала героиней поэмы, Эллен Дуглас[311].
Помимо Скотта, юные Гамильтоны наслаждались всем спектром книг, которые викторианцы считали «лучшими»[312]. Среди них были многочисленные исторические труды и биографии – например, история Англии, написанная Найтом или Маколеем, но не американскими историками Бэнкрофтом или Хильдретом. Романы также играли незаменимую роль в их воспитании. Молодежь с удовольствием читала произведения известных британских авторов: не только Диккенса, Джордж Элиот и Теккерея, но и тех, кого они считали «старыми
