Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Тот факт, что столько женщин смогли представить себя достойными фигурами для общественного наставления, просто поражает. Самореклама, которая даже для мужчин того поколения считалась не вполне добродетелью, для женщин и вовсе выходила за рамки приличий. Когда женщина писала о себе таким образом, это противоречило традициям женской скромности и отказа от амбиций, не связанных с домом. Столь явная самопрезентация требовала уверенности в том, что автор достиг чего-то достаточно стоящего, чтобы привлечь к этому внимание общественности. Учитывая социализацию женщин в сторону домашнего хозяйства, такая индивидуалистическая субъектность была отнюдь не гарантирована. С другой стороны, индивидуализм представлял собой ведущую идеологию их класса, и поскольку женщины из буржуазии пользовались привилегиями этого класса, они не только подвергались влиянию этой идеологии, но и часто впитывали ее. В некотором смысле предположения, основанные на классовых привилегиях, помогали подорвать традиционные модели гендерной социализации. Из-за той же самой социализации многие сохраняли идентификацию со своим полом, что позволяло им работать не только ради личного продвижения, но и ради других женщин.
Способности женщин к обретению новых и более публичных идентичностей зависели от различий в мотивации и темпераменте, а также в семейных ресурсах и культурной восприимчивости. Свою роль сыграли и их связи с единомышленницами, часть из которых возникла на основе юношеской литературной дружбы. То, как женщины использовали свою литературную культуру, значительно способствовало их таланту уловить исторический момент. Вместе молодые женщины не только развивали свои литературные навыки, но и создавали и переделывали истории, которые их увлекали. Во многих из них были сюжеты о поисках, рассказы об индивидуальных достижениях – они обычно считались мужской привилегией, – которые бросали вызов социализации женщин в сторону домашнего хозяйства. Если активное увлечение женщин литературой способствовало мечтам о житейском успехе, то поддержка сверстников помогала узаконить и поддержать женские амбиции, предоставляя отправную точку для выхода из гостиных в общественные места. Конечно, не у всех были свободное время и желание посвятить себя литературным занятиям. Однако их гендерное и классовое положение позволяло некоторым молодым женщинам из обеспеченных слоев общества одновременно соответствовать буржуазной культуре чтения, в которой они выросли, и бросать ей вызов[216].
Глава 3
Как читали молодые женщины
Мужчины и женщины из обеспеченных слоев общества росли среди книг и могли опираться на ментальную и эмоциональную основу идей и образов, которые им предлагало чтение. В той мере, в какой они читали одни и те же книги, можно сказать, что у них были общие язык и культура. Зачастую им были знакомы одни и те же литературные аллюзии и сплетни, они вместе наслаждались рассказами о приключениях, смеялись над одними и теми же нелепостями, проливали слезы над одинаковыми сценами у смертного одра. Однако это существенное совпадение не означало, что у них одинаково работало воображение или что они имели одну систему ценностей. Учитывая более глубокий интерес к чтению со стороны молодых женщин, неудивительно, что они выработали к нему особенно сложное и продуманное отношение. Поскольку литература в некотором роде была женской сферой, многие женщины стали более искусными в деле чтения, чем их братья. Кроме того, поскольку домашняя литературная культура предполагала участие и культуру письма, а не только чтения, современные структуры чтения синергетически переплетались с жизнью женщин. Чтение одновременно было учебой и игрой, источником знаний и удовольствия, публичным выступлением и личным мечтанием и открывало пространство, не похожее ни на какое другое. Как уважаемая культурная практика, источник вдохновения и приятный социальный ритуал, который осуществлялся с представителями своего пола, чтение занимало центральное место в жизни молодых женщин, что было менее характерно для мужчин. В этом случае женская социализация и жизненные возможности шли рука об руку. То, что эти возможности были отчасти компенсаторными, не умаляет их значимости.
Многие из тех, кто вырос в семьях, где чтение было привычным делом, считали, что их взаимодействие с книгами имеет основополагающее значение для того, кем они являются и кем хотят стать. Культурная компетентность происходила из классовых отношений, но ее нельзя было получить только по праву рождения. Подлинная культура требовала усилий, и это одна из причин, по которой обладание ею так много значило для женщин. Именно она помогала установить ценность их личности и давала право занимать место наравне с мужчинами – по крайней мере, в семейном кругу.
Одной из женщин, которые приложили огромные усилия для подтверждения своей культурной принадлежности, была Флоренс Келли – дочь известного конгрессмена-республиканца из Филадельфии, который поддерживал радикальную реконструкцию Юга[217]. Сама она стала ведущим прогрессивным реформатором и одной из главных идеологов кампании против детского труда. В своих автобиографических размышлениях она описывает юношеское чтение как серьезный культурный проект, отмеченный искренним морализмом и добровольно взятой на себя ответственностью. Получив домашнее образование в семье, где пятеро из ее семи братьев и сестер умерли, а мать постоянно пребывала в меланхоличном расположении духа, Келли считает, что к героическому изучению обширной библиотеки отца ее побудило то, что она «была очень одиноким ребенком, которому было стыдно за отсутствие школьного опыта»[218].
В центре истории Келли – обширная библиотека ее отца, которую она вспоминает как «мое великое богатство». Начав «всерьез» в свой десятый день рождения, она, по ее собственному утверждению, прочитала всё ее содержимое к тому времени, когда семь лет спустя поступила в Корнеллский университет. Продвигаясь сверху вниз, она начала со «скромно переплетенных небольших томов серии “Семейная библиотека”» (The Family Library). Она «почти ничего не понимала в книгах по так называемому естествознанию», поскольку в них не было иллюстраций, но из них она узнала имена выдающихся ученых, перед которыми
