Собор темных тайн - Клио Кертику
С каждом днем я наблюдал ее улыбки все реже, по крайней мере в мою сторону.
Спустя несколько дней в Эдит зародилась какая-то новая решимость. Это проявлялось в каждом ее движении, даже когда она просто шла по коридору. Она подходила ко всему с новой, несвойственной для нее резкостью.
Эта резкость проступала еще и в общении с кем-либо. Я старался думать о том, что она ведет себя так не только по отношению ко мне.
Однажды я заметил, как Ален подошел к ней в коридоре, а она, сказав ему пару слов, особенно резко развернулась и ушла прочь.
Тогда я не взялся бы утверждать что-то подобное, но сейчас думаю, что нам с Аленом досталось больше остальных.
Фергюса девушка не видела, а с Ализ она пересекалась нечасто, и та не особенно общалась со всеми нами. Я в эти месяцы был единственным близким человеком Лиама, а значит, напоминал о нем больше всех.
Возможно, я все это только надумал, но Эдит в присутствии меня как-то по-особенному тоскливо замирала, внимательно вслушивалась в слова или подолгу смотрела в мою сторону на общих парах. Я наблюдал за ней, что было для меня уже привычным занятием, и делал выводы.
Я также заметил и то, что Ализ отдалилась от Эдит. Ализ всегда сохраняла независимость, как в компании с нами, так и с Эдит, но сейчас между ними будто пробежала кошка.
Эдит перестала говорить о Лиаме через пару дней. Эта тема стала запретной, ну или, опять же, мне так казалось.
Возможно, если бы я осмелился обмолвиться об истории, произошедшей с Лиамом, хоть словечком, она бы не была против. Тем не менее основную версию событий я узнал от нее уже на следующий день.
В моем рассказе и так достаточно отступлений и примечаний, поэтому эту часть истории хотелось бы пересказать сухо.
Это было убийство. Нам не удалось узнать, как это произошло, так как факты, касающиеся этого события, скрывались. Больше всего было известно родителям Лиама, но они посчитали нужным утаить информацию по определенным обстоятельствам.
Хоронили его в закрытом гробу. И одно только это заставляло меня страдать от бессонницы.
По одной из версий, все произошло возле собора, но это не было подтверждено. Это вполне могло случиться и внутри, но разве о таком расскажешь?
Мы с Эдит не знали, что думать. Во все это верилось с огромным трудом. Это, в общем-то, была вся доступная информация.
Его отправили в Лондон вечером, через два дня после того, как нашли. Эта мысль не должна была значить что-то, но она значила. Никто из нас так ни разу и не побывал у него. До сих пор мне не верится, что он в Лондоне. Для меня он остался там же, где все и случилось.
Еще один вопрос стоял остро в те дни. Не помню, с чего это началось, но мы, а точнее я, начали подозревать Фергюса. И именно я заставил Эдит подозревать его еще больше, чем вначале.
Я рассказал ей о том, что Лиам собирался встретиться с ним в Руане. Это единственная деталь, которой я не мог не поделиться.
Но зная всю правду о том, что происходило между ними, о том, что Лиаму приходилось что-то скрывать, а Фергюс допытывался до этого, я не мог не подозревать его. Загвоздка заключалась в том, что мы не знали, как это произошло. Фергюс отчислился до того, как успел бы узнать о случившемся, и даже до того, как случилось преступление, ведь процесс отчисления длился около недели, а может, и больше. Он назначил встречу Лиаму в Руане, когда уже знал, что вскоре будет отчислен. По крайней мере, это был единственный человек, которого мы могли подозревать.
Полиция искала убийцу, но само расследование держалось в секрете.
Спустя неделю Жан Боррель уведомил о том, что на отправленное письмо не получено ответа.
Эдит тогда уже набралась этой своей новой решимости. Ей необходимо было что-то предпринимать, находиться все время в движении. Несколько раз она порывалась уехать в Руан, но мы с Ализ ее всячески отговаривали. Что девушке одной делать в этом мрачном городе?
На сообщения о Фергюсе она реагировала слишком остро. Иногда мне казалось, что она обижается на него больше из-за того, что тот оставил ее одну разбираться со своими проблемами. Фергюс бросил ее в такой момент, вызвал у всех подозрения и бесследно исчез, чем взбаламутил ее душу.
Впрочем, и мою, я ведь тоже сомневался в нем не меньше.
Эдит почти жила с жаждой мести, к тому моменту настолько сильной, что решила пойти на крайние меры.
Жан Боррель всего этого не знал, и хорошо, потому что под этим яростным огнем обиды я и сам боялся лишний раз подавать голос. Разговор с Жаном Боррелем девушка бы не пережила. Она бы испытала новую волну стресса, а потом натворила бы чего-нибудь.
Эдит пару раз и сама отправляла письма Фергюсу, но все они оставались без ответа.
Через год или два – не помню точной даты – в руки мои станут будто нарочно попадаться статьи о Шотландии. Точный город назвать не могу по понятным причинам, но он был известен нам, ведь там проживал Фергюс. Статьи оповещали о том, что некогда известный в Шотландии культ, который так долго разыскивался из-за похищения людей и других злодеяний, противных закону, снова дал о себе знать. Это никак не доказывало того, что Фергюс виноват, но тем не менее натолкнуло меня на мысли и воспоминания о нем и влиянии его отца. Я размышлял о том, мог ли это быть целый план, ведь не первый век тайные общества и культы охотились за Граалем, и все возвращался мыслями к внезапному исчезновению Фергюса. Зачем его отцу надо было отправлять письма с неправильного адреса?
И снова об Эдит. Второй фазой изменений Эдит стала новая «холодная версия», как я прозвал ее про себя. Она будто впитала в себя характер Лиама, его строгость и отстраненность, будто пыталась тем самым справиться с тревогой и болью.
Менялся не только ее характер, но и внешний вид. Например, до этого она никогда не собирала волосы, отчего казалась такой естественной и свободной.
