Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Ты долго была больна, – ответила нянька на мой вопрос, что она делает. – На улице холодно. Боюсь за твое здоровье.

– А я боюсь, что не смогу долго таскать на себе эту тяжесть! – пошутила я.

– Лисандр – мужчина горячий, – выпалила она, сжав губы в тонкую линию. – А ты – молодая влюбленная женщина. Что, если вас охватит страсть? Тут одежды много не бывает!

– Послушай, нянюшка, мы с Лисандром – это тебе не мои родители. Мы взрослые люди и способны держать себя в руках.

Я думала, эти слова обнадежат ее. Но она в ответ только фыркнула. Громко.

В назначенное время я стояла у фонтана и ждала Лисандра. Факелы освещали струйку воды, выплескивающуюся из крохотного пениса смеющегося Купидона, радующегося своей бесстыдной выходке. Я не удержалась и улыбнулась ему, надеясь на появление наяды, которая высвободит беднягу из камня. Ночной воздух был полон прохлады, предвещая приближавшуюся зиму, но благодаря нижним юбкам и куче сорочек я не ощущала холода. А может быть, меня грело лихорадочное возбуждение.

На свидание я пришла раньше времени, что было глупо, потому что фантазия моя разыгралась и впереди уже мерещилась одна беда за другой. Но вскоре я услышала тихий свист, повернулась лицом к темной дорожке, проходящей сквозь живую изгородь, и увидела манящую меня к себе мужскую руку в кожаной перчатке.

Я с облегчением улыбнулась, протянула руку, наши пальцы сплелись, он потянул меня за собой, и мы побежали.

Дорогой читатель, признаюсь, я не могла удержаться и на бегу все время хихикала. Но в конце‐то концов, может ведь девушка хоть разок получить удовольствие от подобной выходки.

Лунный серп был совсем тоненький, в небе ярко мерцали звезды, его ладонь, сжимающая мою, была тверда и тепла, это чувствовалось даже сквозь перчатку. Пробежав полпути к месту нашего свидания, он остановился, прижал меня к себе, и наши губы встретились.

Мой первый поцелуй.

Наконец‐то.

Его губы разомкнулись, между ними осторожно просунулся язык. Я ощутила его вкус у себя во рту, аромат его дыхания. Поцелуй возбудил во мне любопытство и в целом понравился, но в застывших небесах ничего не переменилось, мерцали звезды, время шло, как и прежде… Признаюсь, я испытала великое облегчение, когда поняла, что, целуя своего любимого, я осталась все той же Рози, простой, приземленной Рози. Слава небесам, я совсем не похожа на своих родителей. Любовь не ослепила меня, не превратила в другую Рози, которую я сама бы не узнала.

Понимая, что любимому нравится целоваться, а времени у нас в обрез, так как нянька, небось, места себе не находит и скоро побежит докладывать о происходящем отцу и Маркетти, я, естественно, взяла бразды правления в свои руки.

– Давай сядем и подготовимся к тому, что нас обнаружат.

Он обхватил меня за талию, тесно прижал к себе и повел к скамье.

– Ты видишь в темноте прямо как кошка!

Наверно, в голосе моем звучала поощрительная нотка, но разве можно меня в этом винить? Это работало на наше будущее счастье.

С каждым шагом я тоже различала предметы все лучше и узнала место, где живая изгородь расступалась, открывая уютный уголок для отдыха. Мой спутник подвел меня к мраморной скамье и, не отпуская из своих объятий, усадил на нее.

– Я не знаю, как лучше всего показаться охваченной страстью, но при этом не покрыть себя позором. Что ты об этом думаешь…

Тут уже мой мужчина решительно взял инициативу в свои руки.

После секундного удивления я поняла, что это мне определенно нравится. И что нянюшка была права, позаботившись о дополнительном гардеробе. Без сомнения, у этого мужчины имелся опыт в искусстве любви. Он нежно, но решительно уложил меня на скамью, опустив мою голову на сгиб своего локтя. Неужели правда он хотел научить меня оценивать терпкое вино страсти? Что же, я была к этому готова. Мне было страшно, но интересно.

Моя голова покоилась на его рукаве, а его ладонь легла мне на грудь, что меня очень возбудило бы, если б на мне оставался хотя бы сантиметр открытой кожи. Прижав другую руку к моему животу, наклонился и впился губами мне в губы.

Первый наш поцелуй можно было бы сравнить с пригоршней сладкой кураги, завернутой в пресную лепешку. Довольно приятно и даже сытно, но не бог весть что. А вот второй поцелуй ощущался как сдобная булочка, выпеченная со свежими, прямо с дерева, абрикосами и грецкими орехами и приправленная корицей. Этот поцелуй, как настоящее лакомство, наполнил мою грудь и сердце силой, а живот радостью. Здесь были и вкус, и чувственность, и ощущение свободы и восторженного удивления. Мои глаза сами собой закрылись, а пальцы сами запустились в его густую шевелюру – теперь на голове его не было ужасного берета – и удерживали его голову, чтобы продлить удовольствие от поцелуя. Возлюбленный склонился надо мной, восторженный и страстный, пылкий и полный благоговения.

В этот момент и произошла та самая потеря себя, которой я так боялась. Боялась и в то же время ждала ее, ибо, коснувшись души другого человека, ты изгоняешь одиночество из своей. А как лучше это сделать, если не через… такой поцелуй. О эта страсть!.. Этот нарастающий самозабвенный восторг!..

Сильные мужские руки бережно переложили меня с коленей на скамью, и ее прохладный мрамор освежил мне голову. Возлюбленный встал на колени, склонился ко мне, обнял и стал целовать в губы, шею, мочки ушей. Потом сжал мои ладони, положив их мне на грудь, и начал ласкать меня ими, словно давая понять, что одежда, призванная служить преградой, – для него не более чем соблазнительная приманка. Через свои ладони я впитывала его страсть, и мне уже хотелось большего. Я нетерпеливо двигала ногами, согнула их в коленях, прижав ступни к поверхности скамьи.

Он тут же запустил руку мне под юбку, провел ладонью от лодыжки до бедра… Это прикосновение вывело меня из состояния страстного исступления. Я широко раскрыла глаза.

Разглядеть его лица я не могла, но уже понимала: этот мужчина не тот, за кого себя выдает… Это не Лисандр! И в следующее мгновение я увидела, что передо мной…

Князь Эскал.

– Подлец! – крикнула я и со всей силы ударила ногой ему в пах.

Он согнулся вдвое и попятился.

Хлопая глазами, я приподнялась на локтях и…

Глава 46

Меня ослепили яркие огни факелов.

Я невольно закрыла глаза, а когда снова открыла их…

Передо мной молча стояла целая толпа. Здесь были и мой отец, и