Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Папа был прав. Я не смогла бы уснуть, пока в груди не угаснет пламя ярости, пока я не сотру из памяти это постыдное, унизительное происшествие.

Нянька принесла одеяло и накинула на мои опущенные плечи. Кругом горели факелы, в небе сияли звезды, вместе с ними пылала и моя душа.

Нянька подвинула стул к столу, за которым утром я завтракала с мамой.

– Садись, – велела она.

– Нет, – сдержанно ответила я: меня терзала обида.

– Я тебя не предавала, – сказала нянька, подошла ко мне и погладила по голове. – Я была уверена, что это Лисандр, а никакой не князь. Я знала, что в тот вечер, когда они с княжной Изабеллой с нами ужинали, вы встречались на террасе. Но ты сказала, что он лишь дал тебе кинжал, а вовсе не…

Я бросила на няньку быстрый взгляд, надеясь, что он пронзит ее до самого сердца.

И в самом деле, она побледнела. Опустилась передо мной на колени и взяла меня за руки.

– Госпожа моя, я не предавала, слышишь, не предавала тебя!

– И тем не менее я хочу, чтобы сейчас ты оставила меня одну. Я переполнена злостью. На всех, и на тебя тоже. Может быть, это и несправедливо, но…

Няня уткнулась лицом в мои ладони, ее горячие слезы орошали мне руки. Но я осталась холодна – мне сейчас было все равно. Сердце разбито, в груди все выгорело.

– Вставай, – велела я ей.

Продолжая плакать, она встала и медленно пошла к лестнице.

– Я пришлю к тебе Томмазо с настоем ромашки, – всхлипывая, пробормотала она, обернувшись.

– Не хочу никакой ромашки, – отрезала я.

Даже если бы и любила, сейчас меня от нее бы вырвало. Мне не хватало воздуха, грудь тяжело вздымалась.

– Ой, беда, – простонала няня, – как же ты сегодня уснешь без ромашки?

– Вот если б ты принесла мне вина, да побольше… – пробормотала я. – Впрочем, ладно, так и быть. Тащи свою ромашку.

Няня быстро засеменила вверх по ступенькам.

– Нянюшка!

– Что, синьорина Рози? – В ее голосе звучала радость оттого, что я ее снова окликнула.

– Спасибо тебе, что не говоришь, что все могло быть и хуже. Мол, князь оказался настолько любезен, что спас мое доброе имя, выразив желание жениться на мне. Все это правда, конечно, но я не знаю, смогла бы вынести от тебя такое.

– Ни за что не стану подобное говорить, как можно. Правда в том, что мужчины похваляются своими победами со времен Адама и Евы. Моя госпожа, я не перестаю плакать о тебе.

Она бросила на меня прощальный взгляд и направилась на кухню.

И… явление следующее.

На сцену снова выходит князь Эскал!

Глава 47

На фоне стены мой будущий муж казался мрачным, безмолвным призраком. До меня в конце концов дошло, что он тоже умеет ловко маскироваться.

Я опустилась на стул и изящно оперлась локтем на мраморную столешницу. Та оказалась довольно прохладной, но мне хотелось предстать перед князем в непринужденном и вместе с тем внушающем уважение виде.

– Здравствуйте, князь, – сказала я и жестом пригласила его подойти поближе.

Мне все равно не избежать встречи с ним: ведь у меня в руках нет острого клинка – с ним бы я чувствовала себя увереннее. Сама я приближаться к князю не собиралась, даже ради удовольствия еще разок врезать ногой по его сомнительному мужскому достоинству. Впрочем, позвольте уточнить. Даже ради огромного удовольствия это сделать.

– Синьорина Рози, – сказал князь Эскал и сделал несколько шагов вперед, остановившись в круге света от факела.

Надо отдать ему должное. Передвигался он легко и бесшумно, словно кошка. И не пытался выглядеть самоуверенным, как это делает большинство мужчин, особенно когда находятся перед лицом женщины, которая не только поощряет его страстные поцелуи, но и с энтузиазмом отвечает на них.

Только не забывайте, что это не столь великая похвала с моей стороны, ведь я никогда прежде не наслаждалась поцелуем любовника. Мне просто не с чем сравнивать, разве не так?

Впрочем, я задала вопрос, важнее которого не было ни у меня в голове, ни в сердце.

– Где Лисандр?

– Его необходимо было задержать, но он в полной безопасности, – заверил меня князь.

Видимо, подобным ответом он хотел меня успокоить, но не преуспел в этом.

– Вы хотите сказать, «арестовать»? – уточнила я.

Князь Эскал отвернулся, и я поняла, что он не желает обсуждать Лисандра и, скорее всего, я не добьюсь внятного ответа.

– Итак, князь, вы завершили торг по поводу моей руки, а заодно и тела на брачной постели? – с напускной приветливостью улыбнулась я.

В этот момент послышался звук шагов, и перед нами возникла нянька с чашкой с дымящимся напитком и небольшой тарелкой бисквитов. Увидев князя, она нерешительно остановилась, но я жестом велела ей подойти.

– Я буду неподалеку, – многозначительно произнесла она, сощурившись. – Если понадоблюсь, зовите.

– Спасибо, нянюшка, в этом нет необходимости. Мое доброе имя и так опозорено. Худшего уже не произойдет.

Сказала и тут же подумала: погорячилась… Ведь я все еще оставалась девственницей. И что же? Формально это так, но этой ночью все мои надежды прожить жизнь счастливо рухнули, и сейчас я вслепую, на ощупь бреду по темному коридору.

Нянька сделала перед князем реверанс, тот в ответ слегка наклонил голову, прижав руку к груди, но тут же перевел взгляд на меня.

– Да, сделка заключена, синьорина Розалина. Ваше доброе имя нисколько не пострадало. Ваша рука и, как вы сказали, тело будут принадлежать мне.

Я отпила глоток из чашки с настоем сушеной ромашки, который должен был меня успокоить, но сразу поставила чашку обратно на стол, потому что напиток, бр-р-р, показался мне отвратительным.

– Зачем вам это?

– Зачем? – переспросил князь и склонил голову набок, словно не понял вопроса.

Все ты понимаешь, подумала я устало, но все же выразила свою мысль более четко.

– Мое недоумение относительно брачного предложения герцога Стефано распространяется и на ваше, князь. Мое семейство дает за мной небольшое приданое, и, как вы знаете, мне уже двадцать лет – день моего рождения пришелся на время болезни. Я – перестарок на фоне нынешней молодой поросли…

– Девственниц? – быстро вставил он, воспользовавшись паузой, словно, кроме этого слова, других не знал.

– Вот именно, – холодно отозвалась я, словно услышала глупую шутку. – Но нынче ночью я столкнулась с откровенным и преднамеренным обманом, и все иные пути создать семью для меня закрылись. Все, кроме монастыря. В монастырь я не пойду, если, конечно, меня не принудят силой. Вы человек богатый, уважаемый и