Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд
– Может быть, у них назначена встреча.
Я с трудом держала себя в руках, так пылало мое сердце. Марцелл мне не нравился… Но, возможно, нянька права.
– Пусть у них встреча. Но почему именно в аптеке?
– Не знаю. Я всегда боялась ходить по этому переулку дальше лавки брата Лоренцо. Все время кажется, там поджидает что‐то страшное.
– Знаешь, чего я больше всего боюсь?
– Да, – кивнула нянька. – Что Лисандр каким‐то образом причастен к этим убийствам.
– Или что Марцелл за ним охотится.
– Или и то и другое, – снова кивнула нянька.
Она накинула на голову капюшон и отперла дверь. Ей тоже, видно, не терпелось узнать, что же там происходит.
– Я пойду первой, – властно сказала она, вышла наружу, огляделась и поманила меня. – Пока никого не видно.
Переулок заканчивался тупиком, и жаркое лето превратило грязь в засохшие, твердые комья.
Мы прошли мимо двух тихих, неприметных с виду аптек с замками на дверях и маленькими грязными окнами, стараясь идти бесшумно и держаться поближе к стене, и наконец добрались до конца переулка. Он заканчивался двумя дверями, расположенными бок о бок. На одной из них красовалась вывеска аптеки «Тоил и Трабл», а на другой была прикреплена небольшая табличка, где было выведено: «La bocca del lupo», то есть: «Волчья пасть», и крошечными буквами ниже указано имя владельца – Топо Лупо [15].
– Что это? – прошептала я.
Нянька велела мне оставаться на месте, а сама крадучись шагнула вперед с явным намерением заглянуть в окна еще более грязные, чем у брата Лоренцо.
Почему люди так любят грязь и темноту?
Я посмотрела на аптеку, и вдруг до меня дошло, что окна у нее кристально чистые… и владелицы этого заведения – женщины. Всеми остальными заведениями управляли мужчины.
Ну да. Вот вам и простое объяснение чистоты окон.
Пока нянька заглядывала в окно «Лупо», я обратила внимание, что дверь в аптеку «Тоил и Трабл» слегка приоткрыта и сквозь щель видно, что внутри царит идеальный порядок, все аккуратно разложено по своим местам, разве что…
Нянька на цыпочках вернулась обратно.
– Внутри почти ничего не разобрать, но это явно какое‐то питейное заведение. Судя по названию, туда заходить опасно. Лисандр и Марцелл сидят за столом, перед ними бокалы, головы склонили близко друг к другу. О чем‐то шепчутся, не хотят, чтобы их подслушали.
– Хм… – хмыкнула я и снова бросила взгляд на дверь аптекарской лавки.
– Пойдем отсюда, голубка моя, уж больно опасное местечко. И нас сразу заметят – там никого нет, кроме этих двоих. Ума не приложу, что между ними общего.
– Да, няня, я тоже не понимаю.
– Надеюсь, ты не захочешь войти и прямо об этом спросить их?
– Я думала, что здесь только аптека «Тоил и Трабл». Ты права, в питейное заведение заходить нельзя, хотя ой как хочется узнать, о чем они шепчутся. А вот сюда зайти можно, – сказала я и направилась к открытой двери аптеки.
– Что? Нет, тебе туда тоже нельзя! – зашипела нянька и поспешила за мной.
– Тут явно что‐то не так, – сказала я.
– Что ты имеешь в виду? Какое тебе до этого дело? Эти колдуньи явно в сговоре с самим…
Я приоткрыла дверь пошире, чтобы видеть, что происходит внутри.
– …дьяволом, – притихшим голосом закончила нянька. – Боже милосердный! Она что, мертва?
– Похоже на то.
Лежавшая на полу женщина была одета во все черное, в одной руке у нее был зажат кинжал, а рукоять другого торчала из шеи.
– Наверное, продала кому‐то фальшивое зелье, – прошептала нянька.
Когда видишь человека, погибшего насильственной смертью, надо говорить шепотом… если только не спотыкаешься о мертвое тело и не падаешь на него – в таком случае человек обычно кричит во все горло. Воспоминание об остывающем под моими ладонями теле герцога Стефано заставило меня передернуть плечами как от холода, и, когда нянька потянула меня назад, я охотно повиновалась. Но внезапно в дверном проеме мы наткнулась на входящую внутрь женщину.
– Что вы тут делаете? – раздался ее визгливый голос. – Какого… – Тут она увидела распростертое на полу тело и охнула.
– Агата! – воскликнула она, отпихнула нас в сторону и бросилась на колени рядом с мертвой. Пощупала пульс, приложила ухо к ее груди. – Холодная… Она же совсем холодная. – Пылая от ярости, она повернулась к нам. – Что вы наделали?
– Мы сами ее только что обнаружили, – отозвалась я. – Если тело уже остыло, вы должны понимать, что это не наших рук дело!
– С чего бы это?
Я оторвалась от няньки и опустилась на колени рядом с мертвой.
– Вас зовут Нунциатина? – задала я вопрос.
– Да, – ответила женщина.
Я протянула к ней раскрытые ладони.
– Вы что, серьезно думаете, что мы убили ее и остались здесь ждать, пока тело остынет и закоченеет? Вы в своем уме?
Нунциатина уставилась на меня широко раскрытыми глазами и медленно кивнула.
– А еще на вас нет ни капельки крови. Если бы вы ударили ее ножом в горло, то вас бы с головы до ног забрызгало кровью. – Женщина еще раз бросила взгляд на окровавленное тело своей сестры и судорожно вздохнула. – Из этого места она обычно бьет струей.
– Знаю, – сказала я. – Я… работаю в аптеке в самом начале переулка, на углу.
Нунциатина сощурила глаза.
– Точно. Я вас уже видела. Вы синьорина Розалина Монтекки. Про вас ходит дурная слава, будто несколько дней назад вы кого‐то убили.
– Герцога Стефано, – машинально ответила я. – Но я его не убивала.
– Пожалуй. Как правило, тот, кто работает в аптеке, к убийству не склонен, – сказала Нунциатина. – Хотя, – добавила она и пошевелила в воздухе пальцами, – бывают и исключения.
– Если б мы убили ее, разве стали бы возвращаться? – сказала нянька, переминаясь с ноги на ногу: ей явно хотелось поскорей отсюда исчезнуть.
– Это и в самом деле… маловероятно. Дело в том, что мы с сестрой привыкли быть осторожными. Мы обе неплохо владеем ножами. – Нунциатина нежно убрала со лба Агаты прядь волос. – Никто не смеет подойти к нам близко. Кто же это сделал? Вы не видели, кто‐нибудь проходил мимо вашей лавки?
– Да, видели двух мужчин, но они пришли сюда совсем недавно и сейчас сидят рядом, в «Волчьей пасти».
Няня покосилась на меня, словно не одобряя мою откровенность, но меня было уже не остановить:
– Мы недавно пришли из дома Креппа, куда ходили с братом Лоренцо. Он позвал нас с собой, потому что молодой хозяин сошел с ума. Но по всем признакам – его отравили.
Сидя на корточках, Нунциатина откинулась
