Смерть призрака - Марджери Аллингем
Только сейчас Кэмпион заметил, что Макс явился в парадном костюме. Его наряд был пошит с удивительным мастерством, тонкое сукно блестело шелковистой элегантностью.
– От Мейера? – переспросил он.
– Частный просмотр пастелей герцогини Суэйн, – коротко пояснил Фустиан. – Изысканные, знаете ли. С подлинным чувством. Расходятся, как горячие пирожки.
Кэмпион сел и внимательно посмотрел на него. Впервые в жизни он почувствовал, что это дело ему не по зубам, и боялся выдать себя.
Макс был не просто уверен в своей победе – он ликовал. Триумф и, по всей видимости, удовлетворение светились под его благопристойной маской сочувствия и горести.
Кэмпион растерялся. «Ему все сошло с рук. Он знает, что ему ничего не грозит» – эта мысль, сперва не более чем смутное раздражение в его сознании, постепенно превратилась в уверенность.
– Ужасно, – продолжил разглагольствовать о трагедии Фустиан. – Ужасно. Таких незаменимых женщин еще поискать. Даже в голове не укладывается. – Он вздохнул с искренним сожалением.
Кэмпион поднял глаза и увидел, что Макс беззастенчиво рассматривает его. Отрицать это невозможно: Фустиан был хозяином положения.
– «Незаменимая»! – подхватила донна Беатриче, выпрямившись в кресле. – Вот какое слово я искала во всем этом ужасе. Клэр была незаменима.
– Бедный Поттер, – вяло заметил Кэмпион. – Боюсь, несчастье серьезно подорвало его силы. – Он запнулся, сразу почувствовав себя неловко.
Макс, слегка склонив голову набок, смотрел на него и улыбался. Его четко очерченный рот чуть скривился в явно снисходительной усмешке.
Возмущение, будучи, по сути, смесью потрясения, гнева, упрека и беспомощности, – пожалуй, самая неуправляемая, самая деморализующая из всех эмоций. Кэмпион с трудом взял себя в руки и сознательно попытался с истинной беспристрастностью взглянуть на стоявшего перед ним человека, но мысль, упорно засевшая в голове, подсказывала, что Макс ни капли не сомневается в себе и наверняка чувствует себя в полной безопасности.
Донна Беатриче скопировала улыбку Макса, но без вложенного в нее смысла, и результат получился довольно отвратительным.
Голоса на лестнице положили конец этому кошмару, и Кэмпион поднялся, когда вошли инспектор и миссис Лафкадио.
Маленькая дрожащая старушка оглядела комнату из-под белого чепца. «Прекрасная возлюбленная», которую Лафкадио обожал, защищал и на которую всегда мог положиться, была сломлена лавиной обрушившихся на нее бедствий. Кэмпион взглянул на Белль, и в его сердце поднялась неподдельная безжалостная ненависть, вернув ему хладнокровие и уверенность, на время его покинувшие. Миссис Лафкадио опиралась на руку инспектора, которого Кэмпион еще никогда не видел таким озабоченным.
– Присядьте, пожалуйста, мэм, – предложил мистер Оутс, используя старомодную форму обращения. – Не волнуйтесь. Предоставьте это нам. Мы обо всем позаботимся. – И, с облегчением заметив друга, обратился к нему: – Мне нужно заехать в мор… То есть необходимо уйти с доктором Феттсом. Он ждет меня. Оставляю миссис Лафкадио с тобой. До завтра. – И, небрежно кивнув Максу и не обратив никакого внимания на донну Беатриче, вышел.
Белль позволила усадить себя в кресло у камина. Макс не отходил от очага, и Кэмпион с потрясением заметил, что ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы сдержаться и не пнуть этого мелкого пижона, стоявшего на пути. Однако сейчас все внимание Кэмпиона было обращено на Белль.
– Альберт, – прошептала она, жестом приглашая его подойти ближе, – послушайте…
Он опустился рядом с ее креслом, и она положила свою маленькую пухлую ручку ему на плечо.
– Я беспокоюсь за Линду. Если этот ребенок приедет и… увидит все это, после первого потрясения… Вы понимаете, о чем я? Проследите, чтобы она осталась в Париже или чтобы ей сообщили о случившемся до того, как она вернется домой.
Он поднял руку и сжал ее ладонь на своем плече:
– Непременно. Вы слышали, что сказал инспектор? Предоставьте это нам.
Карие глаза Белль медленно затуманились, и по щекам покатились слезы.
– О дорогой мой, если бы я могла… Если бы я только могла…
– Что же вам мешает, Белль?
Кэмпион был серьезен, как никогда. Отсутствующее выражение исчезло с его лица, и он вдруг стал удивительно деятельным.
– Альберт… – Она крепче сжала его плечо. – Дорогой мой, ради всего святого, выясните правду и остановите безумие, обрушившиеся на нас.
– Я сделаю это, – тихо заверил он, посмотрев в ее влажные от слез глаза. – Обязательно. Обещаю вам, Белль.
Макс, похоже, не слышал этого разговора, а если и слышал, то не придал ему значения. Он отошел к угловому шкафу и рассматривал бесполезную дирижерскую палочку из слоновой кости, однажды подаренную Вагнером.
На следующее утро, когда пришел инспектор, Кэмпион все еще находился в доме, переночевав в маленькой спальне Линды.
Бодрый и готовый к работе Оутс присел на подоконник, подоткнув полы своего плаща.
– Дознание в суде назначено на двенадцать часов, – сообщил он. – Только свидетельские показания и отсрочка. Никому из нас нет нужды присутствовать там. Как только Феттс осмотрит Поттера, я начну того опрашивать. Не желаешь присоединиться?
Кэмпион выразил благодарность за предложение и справился о Белль.
– В постели, как я надеюсь, – ответил инспектор. – Я попросил Феттса настоять на этом. Тогда он сможет преспокойно заявить в суде, что ни она, ни Поттер не в состоянии давать показания. Нет смысла заставлять бедную старушку снова проходить через этот утомительный процесс. Кстати, что с тобой? Ты какой-то взвинченный.
Ночь не принесла Кэмпиону никакого решения. Он все еще не определился, как поступить, и понимал, что еще никогда не попадал в столь затруднительное положение. Ситуация, когда он был совершенно уверен в своих выводах и в то же время не располагал ни одним конкретным доказательством, была, к счастью, внове для него. Только одно не вызывало сомнений: время довериться инспектору еще не пришло.
– Со мной все в порядке, – ответил он. – Мысли не дают покоя, вот и все.
– Есть из-за чего беспокоиться, – мрачно заметил Оутс. – В отделе творится черт знает что. Приказано разобраться с этим делом как можно скорее. Что ж, мечтать не вредно. Где же этот треклятый эскулап?
В конце концов доктор Феттс позвонил и сказал, что вскрытие заняло у него всю ночь и так как он хочет успеть на дознание вовремя, то не успеет заехать в Маленькую Венецию. Однако его ассистент, доктор Деррик, рыжеволосый молодой человек с голубыми подозрительными глазами, приехал и подтвердил, что мистер Поттер выдержит допрос.
Кэмпион и инспектор прошли в выцветшую спальню для гостей, в которой останавливалось множество знаменитостей в те великолепные времена, когда имя Лафкадио гремело
