Смерть призрака - Марджери Аллингем
– Клэр, дорогая! – позвала Белль. – Клэр, вы заняты? Можно мне войти?
Ее голос прошелестел в маленьком помещении и затих; тогда, выждав минутку, она вошла и заглянула в студию.
Клэр Поттер лежала на диване лицом вниз, одна рука безвольно свисала, а лицо, к счастью, было скрыто подушками. Ее миниатюрная фигура в рабочем халате так гармонично сливалась с домотканым покрывалом, что Белль не сразу заметила ее и с минуту стояла, оглядывая комнату, немного разочарованная отсутствием хозяйки.
Решив присесть и подождать, чтобы не тратить силы на второй визит, она вдруг заметила человека на диване, и все ее внимание сосредоточилось на нем, словно его контуры были очерчены толстыми черными линиями.
На мгновенье у нее перехватило дыхание, и тут же она пронзительно воскликнула:
– Клэр! Я не заметила вас, моя дорогая. Что с вами?
Тело Клэр Поттер, обмякшее и безжизненное, лежало, словно груда одежды. Белль подошла к ней, и ее морщинистое лицо окрасилось материнской тревогой.
– Вы нездоровы, дитя мое? Клэр! – Надавив на безвольное, податливое плечо, она попыталась разбудить горемычное существо в халате. – Ну же, дорогая. Ну же, Клэр. Просыпайтесь.
Под слабыми усилиями старушки тело слегка повернулось набок, и на мгновение обнажилось лицо мертвой миссис Поттер. Посиневшая кожа, вытаращенные глаза и страшный полуоткрытый рот – все это четко вырисовывалось на фоне пронзительно оранжевых подушек. Старческие пальцы Белль разжались, и чудовищное лицо снова исчезло в подушках.
Медленно, очень медленно миссис Лафкадио выпрямилась. Она была бледна, а кроткие карие глаза казались совершенно отрешенными. Несколько секунд Белль колебалась, а затем с удивительной живостью принялась за дело.
Окинув взглядом студию, она отметила, что все, похоже, на месте, и, осторожно ступая, из уважения к странному суеверию, что мертвые спят чутко и поэтому в их присутствии не следует шуметь, вернулась в судомойню.
Кинув взгляд в небольшое зеркало над раковиной, Белль была потрясена своим отражением: пошатывающаяся старуха с побелевшими губами и в съехавшем набок батистовом чепце… Она решительно остановилась, чтобы взять себя в руки.
Во что бы то ни стало, ради общего блага, нельзя допустить никакой суеты, никаких душераздирающих сцен. Больше никто не должен испытать шока от неожиданного взгляда на это чудовищное лицо. Бедная Клэр! Бедная, умная, рассудительная Клэр!
Через несколько мгновений, сочтя, что ей удалось принять более или менее естественный вид, она отважно продолжила выполнять свои тяжкие обязанности.
Из двери судомойни виднелась дорожка, ведущая к сараю Ренни.
– Фред, – тихо позвала Белль. – Фред, подойди на минутку.
Ей казалось, что ее голос звучит совершенно естественно, но мужчина вскочил со скамьи и с беспокойством на лице поспешил к ней.
– Что такое, мэм? Что-то случилось? – спросил он, подхватив ее под руку, чтобы поддержать.
Белль подняла на него глаза и с тревогой вспомнила среди нахлынувших на нее страхов и печалей, что впервые, когда она увидела его, он был оборванным, грязным ребенком лет пяти, рыдающим у нее на коленях и зовущим маму.
– Что стряслось, мэм? – настойчиво повторил он – Вам плохо?
Его забота о ней в такой момент рассердила старушку, и она тут же вернулась к поспешной деловитости.
– Зайди сюда, чтобы нас не было видно из дома, – велела она, возвращаясь в судомойню, и проследовала дальше, пока он озадаченно шел за ней. – Миссис Поттер в студии. Я только что обнаружила ее. Она мертва.
– Мертва?! – воскликнул он, раскрыв рот от удивления. – Вы уверены, мэм?
Белль вздрогнула и устыдилась своей реакции.
– Да, – ответила она просто. – Зайди, но не тревожь ее, бедняжку.
Когда Фред Ренни вернулся, его мрачное лицо было суровым, а лоб наморщенным.
– Вам лучше вернуться в дом, мэм, – сказал он. – Плохо, что вам пришлось это увидеть. Очень плохо. Вы должны прилечь и поднять ноги, – добавил он довольно беспомощно.
– Ренни, не глупи. – К Белль вернулся ее властный тон. – Нужно действовать. Бедняга Поттер вернется домой в семь, и мы не можем позволить ему зайти в студию. Прежде всего, необходимо вызвать врача.
– Верно, мэм. Мы должны об этом сообщить. Но не нужно пока рассказывать мисс Беатриче.
– Конечно нет, – согласилась Белль и невольно добавила: – Фред, я рада, что твоего хозяина нет в живых.
– Он бы сильно переживал, – кивнул мужчина со всей серьезностью и продолжил после паузы: – Лучше пригласить ее врача. Он живет на Кресент. Позвонить ему?
Белль колебалась:
– Нет, не думаю. Донна Беатриче может услышать вас, а я не хочу, чтобы домашние встревожились.
– У миссис Поттер есть свой телефон в студии.
– Да, но это не совсем уважительно – разговаривать по телефону в присутствии покойной. Кроме того, я думаю, что в комнате ничего нельзя трогать, даже самую малость.
– Нельзя трогать? – начал он и тут же осекся, когда значение ее слов дошло до его сознания. – Ну и ну, мэм, вы же не думаете, что она… то есть вы же не считаете, что ее смерть не была естественной и произошло еще одно… – Он оборвал себя, не желая произносить это слово.
– Я не знаю, что думать, – сказала Белль. – Тебе лучше сходить за врачом. Приведи его сюда.
– Но я не могу оставить вас одну, мэм.
– Ерунда! Делай, что тебе велено.
Но когда Ренни удалился, шагая с подозрительной беспечностью, пока не миновал садовую калитку, а затем бросился бежать так, что только пятки сверкали, как пресловутый гонец, несущий плохие вести, Белль подумала о мистере Кэмпионе.
Она прошла по садовой дорожке и тихонько позвала Лизу.
– Лиза, – обратилась миссис Лафкадио к кухарке, – я хочу, чтобы вы встали перед дверью миссис Поттер. Никого не впускайте, пока я не вернусь.
По телефону у себя в доме Белль старалась говорить уклончиво, но мистер Кэмпион, пребывавший в своей квартире на Боттл-стрит, услышал в ее словах отчаянный призыв о помощи.
– Альберт, это вы, дорогой мой? Я с таким трудом дозвонилась до вас. Я хотела спросить, не могли бы вы зайти ко мне? Да, сейчас. Немедленно. Нет-нет, все в порядке. Совершенно не о чем беспокоиться. Но я буду очень благодарна, если вы приедете как можно скорее. Альберт, послушайте: возьмите такси!
Именно последние два слова убедили Кэмпиона, что случилось несчастье. Подобно многим представителям своего поколения, Белль считала такси, как и телеграммы, экстренной мерой.
– Сейчас же приеду, – откликнулся он и услышал ее тихий вздох облегчения.
Когда Белль положила трубку, на лестничной площадке появилась донна Беатриче.
– С
