Честное предупреждение - Майкл Коннелли

— Хорошо, значит, успеешь до конца смены?

— Разумеется. Абсолютно.

— А утром у тебя суд, верно?

— Да, там тоже всё готово.

— Отлично. Тогда не буду мешать.

— Слышно что-нибудь о следующем распределении?

— Насколько я знаю, мы пока остаемся в ночную. Я дам знать, когда что-то прояснится.

Хаммонд кивнул и проводил взглядом начальницу, которая отправилась проверять других лаборантов, изображая бурную деятельность. Он ненавидел Кассандру Нэш. Не потому, что она была его боссом. А потому, что она была высокомерной и фальшивой. Она тратила деньги на дизайнерские сумки и туфли. Постоянно болтала о модных ресторанах, куда они с её мужем-придурком ходили на дегустации от шеф-поваров. Про себя Хаммонд переименовал её из Нэш в Кэш, потому что был уверен: ею, как и всеми женщинами, движет исключительно жажда наживы и вещей. «Да пошли они все», — подумал он, наблюдая, как Нэш отчитывает одного из техников.

Он вернулся к гелю, который готовил.

Глава 14

В девять утра Хаммонд сидел на мраморной скамье в коридоре девятого этажа Здания уголовного суда. Ему велели ждать здесь, пока не вызовут для дачи показаний. Рядом на скамье лежали его заметки и таблицы по делу, а также стаканчик черного кофе из буфета у лифтов. Кофе был отвратительным. Совсем не тот крафтовый напиток, к которому он привык. Но кофеин был необходим: после полной восьмичасовой ночной смены он еле волочил ноги. Однако желудок с трудом принимал эту горькую бурду, и Хаммонд опасался, что проблемы с пищеварением могут настигнуть его прямо на свидетельской трибуне. Он перестал пить.

В 09:20 детектив Клебер наконец выглянул из зала суда и махнул Хаммонду рукой. Клебер был ведущим следователем по этому делу.

— Извини, им пришлось обсудить ходатайство перед тем, как ввести присяжных, — объяснил он. — Но теперь мы готовы.

— Я тоже, — ответил Хаммонд.

Он давал показания много раз, и теперь это стало рутиной. За исключением того чувства удовлетворения, которое он испытывал, зная, что он — Хаммер, «Молот». Его показания всегда забивали последний гвоздь, и со свидетельского места ему открывался лучший вид на «тот самый момент» — секунду, когда даже подсудимый понимал, что слова Хаммонда его пригвоздили, и надежда угасала в его глазах.

Он встал перед трибуной, поднял руку и принес клятву говорить правду. Назвал по буквам имя и фамилию — Маршалл Хаммонд — а затем поднялся и занял место свидетеля, расположенное между судьей Винсентом Райли и скамьей присяжных. Он взглянул на заседателей и улыбнулся, готовый к первому вопросу.

Прокурора звали Гейнс Уолш. Он вел многие «холодные дела» полиции Лос-Анджелеса, поэтому Хаммонд не раз отвечал на его вопросы при прямом допросе. Он практически знал вопросы еще до того, как они были заданы, но делал вид, будто над каждым нужно подумать. Хаммонд был человеком субтильного телосложения — в детстве спортом не увлекался — с профессорской эспаньолкой, рыжеватый оттенок которой контрастировал с его темно-каштановыми волосами. После почти года работы в ночную смену его кожа стала белой, как бумага. Шутка Фогеля по телефону попала в точку. Он действительно выглядел как вампир, застигнутый дневным светом.

— Мистер Хаммонд, расскажите присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь? — спросил Уолш.

— Я ДНК-аналитик, — ответил Хаммонд. — Работаю в биокриминалистической лаборатории Департамента полиции Лос-Анджелеса, расположенной на базе Университета штата в Лос-Анджелесе.

— Как долго вы занимаете эту должность?

— В полиции Лос-Анджелеса — двадцать один месяц. До этого я восемь лет работал в биокриминалистической лаборатории Департамента шерифа округа Ориндж.

— Можете рассказать дамам и господам присяжным, в чем заключаются ваши обязанности?

— В мои обязанности входит обработка вещественных доказательств, требующих анализа ДНК, составление отчетов на основе выводов этого анализа, а затем дача показаний об этих выводах в суде.

— Расскажите нам немного о вашем образовании в области ДНК и генетики.

— Да, у меня степень бакалавра гуманитарных наук по биохимии Университета Южной Калифорнии и степень магистра естественных наук со специализацией в генетике Калифорнийского университета в Ирвайне.

Уолш изобразил дежурную улыбку, как делал это в каждом процессе.

— Естественные науки, — повторил он. — Это то, что мы, старики, привыкли называть старой доброй биологией?

Хаммонд ответил такой же фальшивой улыбкой.

— Именно так.

— Можете ли вы описать простыми словами, что такое ДНК и что она делает? — попросил Уолш.

— Я попробую, — сказал Хаммонд. — ДНК — это сокращение от дезоксирибонуклеиновой кислоты. Это молекула, состоящая из двух нитей, закрученных друг вокруг друга, образуя двойную спираль, которая несет генетический код живого существа. Под кодом я имею в виду инструкции по развитию этого организма. У людей ДНК содержит всю нашу наследственную информацию и, следовательно, определяет в нас всё: от цвета глаз до работы мозга. Девяносто девять процентов ДНК у всех людей идентичны. Оставшийся один процент и бесчисленные комбинации внутри него — вот что делает каждого из нас совершенно уникальным.

Хаммонд отвечал тоном школьного учителя биологии. Он говорил медленно, декламируя информацию с благоговением в голосе. Затем Уолш перешел к сути и быстро провел его через формальности назначения на это дело. Эта часть была настолько рутинной, что Хаммонд мог включить автопилот и несколько раз бросить взгляд на подсудимого. Он впервые видел его вживую. Роберт Эрл Дайкс, пятидесятидевятилетний водопроводчик, долгое время подозревался в убийстве своей бывшей невесты Вилмы Фурнетт в 1990 году. Он зарезал её, а затем сбросил тело со склона Малхолланд-драйв. И вот, наконец, правосудие его настигло.

Дайкс сидел за столом защиты в плохо сидящем костюме, который ему выдал адвокат. Перед ним лежал желтый разлинованный блокнот на случай, если в голову придет гениальный вопрос, который можно передать защитнику. Но Хаммонд видел, что лист пуст. Никакой вопрос от него или его адвоката не мог исправить тот урон, который нанесет Хаммонд. Он был Молотом, и сейчас этот молот должен был обрушиться.

— Это тот самый нож, который вы проверяли на наличие крови и ДНК? — спросил Уолш.

Он держал в руках прозрачный пакет с уликой, внутри которого лежал открытый выкидной нож.

— Да, это он, — подтвердил Хаммонд.

— Расскажите, как он к вам попал.

— Он хранился опечатанным в хранилище улик с момента первоначального расследования 1990 года. Детектив Клебер возобновил дело и принес его мне.

— Почему именно вам?

— Я должен был сказать, что он принес его в отдел ДНК, и дело было поручено мне в порядке очереди.

— Что вы сделали с ножом?

— Я вскрыл упаковку и осмотрел нож визуально на наличие крови, а затем под увеличением.