Честное предупреждение - Майкл Коннелли
— Это безумие. Вы опозорите свой департамент, вы это понимаете? Слышали когда-нибудь о такой штуке, как свобода прессы?
— Расскажешь это судье. А теперь повернись и положи руки на стену. Я обыщу тебя на предмет оружия.
— Господи, Мэтисон, в этом нет никакого смысла. Это потому, что у вас ни черта нет на убийцу Портреро и вам нужно отвлечь внимание?
Мэтисон промолчал. Я сделал, что мне велели, и подошел к стене, не желая добавлять сопротивление при аресте к сфабрикованному обвинению в воспрепятствовании. Мэтисон быстро обыскал меня и вывернул карманы, передав телефон, бумажник и ключи Сакаи. Я повернул голову достаточно, чтобы взглянуть на Сакаи; он не выглядел как человек, полностью одобряющий происходящее.
— Детектив Сакаи, вы пытались его отговорить? — спросил я. — Это ошибка, и вы пойдете ко дну вместе с ним, когда всё это дерьмо всплывет наружу.
— Вам лучше помолчать, — буркнул Сакаи.
— Я не буду молчать, — бросил я ему в ответ. — Об этом услышит весь мир. Это полный бред.
Мэтисон одну за другой оторвал мои руки от стены и сковал запястья за спиной наручниками. Он повел меня к их машине, припаркованной у бордюра.
Когда меня уже собирались посадить на заднее сиденье, я увидел соседку, идущую по тротуару с собакой на поводке. Она молча уставилась на мое унижение, пока её пес тявкал в мою сторону. Я отвернулся, и тогда Мэтисон положил руку мне на макушку и втолкнул меня в салон автомобиля.
Глава 13
Хаммонд
Хаммонд находился на своем рабочем месте в лаборатории, распределяя нитроцеллюлозу по лотку с гелем, который только что достал из термостата. Он почувствовал вибрацию часов на внутренней стороне запястья. Сработал один из установленных им «сторожков». Пришло оповещение.
Но прерывать процесс было нельзя. Он продолжил работу, промокая лоток бумажными полотенцами и следя за тем, чтобы давление на гель оставалось равномерным по всей поверхности. Только закончив процедуру, он позволил себе сделать паузу. Хаммонд взглянул на часы и прочитал сообщение.
Эй, Хаммер, по пиву?
Это был текст прикрытия, отправленный через сотовый ретранслятор, закодированный под именем «Макс». Разумеется, никакого Макса не существовало, но если бы кто-то случайно увидел всплывшее уведомление — даже на часах, повернутых циферблатом внутрь, — это не вызвало бы подозрений. И это несмотря на то, что сообщение пришло в 03:14 ночи, когда все бары уже давно закрыты.
Хаммонд подошел к своему столу и достал из рюкзака ноутбук. Оглядевшись, он убедился, что за ним никто не наблюдает. В эту ночную смену работали всего трое других лаборантов, и их разделяли пустые рабочие станции. Всё упиралось в бюджет. Очередь на обработку комплектов улик по изнасилованиям и некоторым «глухарям» растягивалась на месяцы, хотя должна была занимать недели, если не дни. Но городские финансисты урезали расходы на третью смену лаборатории. Хаммонд ожидал, что скоро его снова переведут на дневной график.
Он открыл ноутбук, приложил палец для аутентификации, запустил программу слежения и открыл оповещение. Один из детективов, за которыми он наблюдал, только что произвел арест и оформил задержанного. Именно подача рапорта об аресте и вызвала сигнал тревоги. Роджер Фогель, партнер Хаммонда, взломал внутреннюю сеть полиции Лос-Анджелеса и настроил всю эту систему оповещения. Он был чертовски талантливым хакером.
Хаммонд снова проверил, не смотрит ли кто в его сторону, и вернулся к экрану. Он вывел рапорт, поданный детективом Дэвидом Мэтисоном. Тот арестовал человека по имени Джек Макэвой и оформил его в изолятор отделения полиции в Ван-Найсе. Прочитав детали задержания, Хаммонд полез в рюкзак за телефоном, который хранил во внутреннем кармане на молнии. Телефон для экстренной связи.
Он включил аппарат и стал ждать загрузки системы. Тем временем он закрыл рапорт и перешел на общедоступную страницу городской тюремной системы. Вбив имя «Джек Макэвой», он вскоре уже рассматривал тюремное фото задержанного. Мужчина смотрел в камеру со злостью и вызовом. На его левой щеке виднелся шрам. Пластическая хирургия легко стерла бы этот след, но Макэвой предпочел его оставить. Хаммонд подумал, что для репортера это, вероятно, своего рода знак отличия.
Телефон наконец загрузился. Хаммонд набрал единственный номер, сохраненный в памяти. Фогель ответил сонным голосом:
— Надеюсь, дело того стоит.
— Кажется, у нас проблема.
— Что такое?
— Мэтисон сегодня кого-то арестовал.
— Это не проблема. Это хорошо.
— Нет, не за убийство. Это журналист. Его взяли за препятствование расследованию.
— И ты разбудил меня ради этого?
— Это значит, что он может что-то пронюхать.
— Как это возможно? Копы даже не…
— Назови это предчувствием, чем угодно.
Хаммонд снова посмотрел на снимок. Злой и решительный. Макэвой что-то знал.
— Думаю, нам нужно за ним приглядеть, — сказал он.
— Ладно, как скажешь, — буркнул Фогель. — Скинь детали сообщением, я посмотрю, что там к чему. Когда это случилось?
— Оформили вчера вечером. Меня оповестила программа, которую ты настроил.
— Рад, что она работает. Знаешь, это может сыграть нам на руку.
— Каким образом?
— Пока не знаю. Есть пара идей. Дай мне поработать над этим. Хочешь встретиться утром? При дневном свете?
— Не могу.
— Чертов вампир. Выспись попозже.
— Нет, у меня суд с самого утра. Даю показания.
— Что за дело? Может, загляну посмотреть.
— «Глухарь». Мужик убил девушку тридцать лет назад. Нож сохранил, думал, достаточно его просто помыть.
— Кретин. Где всё было?
— На холмах. Сбросил её со смотровой площадки на Малхолланд-драйв.
— Я имею в виду, где суд?
— А.
Хаммонд понял, что и сам не знает.
— Погоди.
Он порылся в рюкзаке и вытащил повестку.
— Здание уголовного суда в центре. 108-й зал, судья Райли. Я должен быть там к девяти, иду первым.
— Ну, может, увидимся. А пока я займусь этим репортером. Он из «Таймс»?
— В рапорте не указано. Написано «профессия — журналист», а в сводке сказано, что он мешал следствию, преследуя свидетелей и скрыв факт знакомства с жертвой.
— Срань господня, Хаммер, ты упустил самое главное. Он знал жертву?
— Так написано. В рапорте.
— Ладно, я в деле. Может, увидимся в суде.
— Окей.
Фогель отключился. Хаммонд выключил телефон и бросил его обратно в рюкзак. Он стоял, размышляя о происходящем.
— Хаммер?
Он резко обернулся. Кассандра Нэш, его начальница, стояла прямо за спиной. Она вышла из кабинета так тихо, что он не заметил.
— Э-э, да, что случилось?
— Как успехи с этой партией? Ты, кажется, просто стоишь.
— Нет. То есть, я просто взял паузу.
