Собор темных тайн - Клио Кертику
– Это несправедливо! – заявил тот, ставя тарелку с вымытым виноградом перед нами.
Минуту назад он одну за одной промывал виноградины под проточной водой. Казалось, что от такого зрелища у меня пропал всякий аппетит, а Лиам, напротив, сразу же потянулся к полной тарелке.
– Все справедливо. Мы разделили обязанности так, чтобы каждый был при деле, – ответил ему заметно повеселевший Лиам. Я не знал, что послужило причиной смены его настроения.
Разглядывая широкие деревянные ставни окон, что занимали огромную часть стены, я раздумывал о том, как бы после ужина побыстрее спровадить Фергюса подальше. Мне было крайне любопытно обсудить с Лиамом волновавшие его темы, пока у того имелось на это желание.
– Справедливости не существует, – серьезно заметил Фергюс. Теперь он принялся за овощи. Один за другим они оказывались на разделочной доске.
– Она заключается в закономерном распределении обязанностей, – заметил Лиам.
– Тогда за что отвечаешь ты в нашем идеальном обществе?
Небрежно бросив использованное полотенце на стол рядом с собой, Фергюс принялся нарезать огурцы. Я следил за тем, как он дергано водил ножом по доске так, что порой кусочки овощей летели на пол.
– За доклад.
Короткий смешок Фергюса закрыл эту тему.
Звуки льющейся за стенкой воды напоминали о скором отходе ко сну. Я мысленно порадовался этому. Я очень устал, хоть мне и удалось отдохнуть днем. К слову, в этот день я принимал ванну последним.
Сложная природная текстура деревянного гарнитура, босые ноги Фергюса на светлой плитке, покачивающиеся бежевые шторки на арочных окнах, запахи свежих овощей – все это навевало на мысли о летних вечерах. Возможно, моя жизнь так прикипела к университетским кампусам, что любой побег оттуда ощущался странным делом и воспринимался как отдых, который обычно случался у меня только летом.
Звук воды, видимо, и Фергюса заставил пуститься в новые размышления.
– А вы ведь без пяти минут муж и жена.
Я моргнул, будто стряхивая с себя задумчивое наваждение, и посмотрел на Лиама.
Он лишь молча откинулся на стуле. Уже не первый раз я становился свидетелем того, какое влияние на него оказывает вечерняя домашняя атмосфера. В приглушенном освещении лицо Лиама наконец казалось расслабленным.
– Ты так себе и представлял совместный быт?
– Ты о чем? – лениво поинтересовался Лиам и снова принялся за виноград.
– Ты задумывался, например, о том, в каком городе будет жить твоя семья? Какой породы у вас будет собака? Каким будет ваш дом?
Лиам бросил быстрый взгляд в сторону ванны, как будто именно там скрывались все его ответы.
Журчание воды словно подводило к какой-то кульминации, пело в унисон мыслям о лете. Все молчали и прислушивались к этому волшебному морскому прибою, где волны вздымались и оказывались на берегу играющей пеной.
Из-за повисшей тишины, из-за мыслей о море или, возможно, из-за вопроса о собаке я не удержался от комментария:
– Я мечтал жить на побережье и чтобы у меня был щенок корги.
Фергюс и Лиам оба удивленно уставились на меня, но если первый смотрел с интересом, то эмоции второго оставались для меня загадкой.
Вода в ванной резко стихла.
– Ты и сейчас этого хочешь? – спросил Фергюс, и его губы растянулись в насмешливой улыбке. Рука с ножом зависла в воздухе.
– Не знаю, – искренне ответил я. – Щенка – да.
Фергюс издал звук, чем-то похожий на жалобный смешок, и продолжил нарезать овощи.
– Вот это правильно, поэтому он мне и нравится больше всех вас.
Лиама это нисколько не удивило. Он опять задумался о своем, глядя сквозь меня.
Как оказалось, размышления Фергюса не имели продолжения, а через несколько мгновений из ванной выплыла посвежевшая после душа Эдит. Как будто прибыв вместе с ней, меня нежно обдал ветер, проникший в приоткрытую форточку. Девушка была одета в светлое домашнее платье, по форме напоминающее лилию. Летящая юбка плавно расширялась книзу, напоминая нежные лепестки цветка, а волосы, еще не до конца просохшие, падали на плечи аккуратными кудрями.
Эдит включила свет в общей комнате. Приблизившись к столу, она схватила виноградину и, задумчиво разглядывая нас, заулыбалась. Она смотрела внимательно, откровенно, в ее глазах отражалось такое тепло, что я, пожалуй, был готов поверить, что у нас и правда наступили каникулы.
Эдит под пристальным взглядом Лиама подошла к затихшему Фергюсу, а затем вдруг обняла его со спины так, что он покачнулся, кое-как выпрямился и застыл на месте.
– Я вас очень люблю, – тихо призналась она.
Мне ничего не оставалось, как вытаращить глаза. Лиам же продолжал сохранять спокойствие, оставаясь в той же позе, как будто он наблюдал нечто совершенно обыденное.
Эдит обнимала Фергюса так крепко, как будто он вот-вот должен был исчезнуть.
Фергюс так и замер.
– Ну хватит этих нежностей, – после некоторого молчания заметил он, аккуратно отталкивая девушку. – Это душ на тебя так влияет?
Эдит, все еще улыбаясь, уселась справа от Лиама и оглядела всех нас. Больше она никак не комментировала произошедшее, как и все мы, но этот момент въелся в память навсегда.
На столе перед нами Фергюс поставил сначала легкий салат, затем нарезанный сыр и оливки. В последнюю очередь он выложил на тарелочку сладкую выпечку – в общем, все то, что, очевидно, выбрала для нас Эдит. Мы решили не поручать Фергюсу приготовление сложных блюд, поэтому остановились на легком варианте ужина.
Трапеза прошла тише, чем я ожидал. Сказанное Эдит пролетело у всех, кроме меня, мимо ушей. Видимо, они привыкли к таким признаниям.
Половину времени Фергюс рассказывал о книге, которую взял в поездку. Сейчас я не припомню точно, что это была за книга, но, кажется, что-то написанное Гюго. Помню, что о прочитанном он отзывался положительно. Я сразу заметил, что, если бы Эдит не поддержала его рассказ с самого начала, он бы вряд ли его продолжил. Лиам просто молча кивал.
Возможно, он не был готов делиться на ночь глядя со мной своими домыслами, но я все еще надеялся на разговор и не переставал думать об этом. Да что уж там, я бы пообщался с Лиамом на любую тему, если бы тому этого захотелось.
Ужин закончился. Эдит помыла посуду и направилась в сторону спальни. Через несколько минут за ней последовал и Лиам.
Я остался с Фергюсом. Мне безумно хотелось отправиться в свою комнату, чтобы дождаться его ухода, а затем остаться с Лиамом наедине. Признаюсь, мысли у меня тогда были крайне изворотливые. Мною полностью завладел живой трепет. Чувство это до
