Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

– Перед тем, как связать ее, Микс спросил Малышку Джейн, знает ли та, как появляются на свет мотыльки. Он объяснил ей это, пока тащил ее, упакованную в кокон, в амбар. Из яиц вылупляются личинки. Гусеницы. Потом гусеница сворачивается в кокон. Некоторые даже роют норы в земле, где живут до тех пор, пока не станут взрослыми бабочками. – Бен снова улыбнулся. – Понимаете, лечебница в Ривердейле стала для Малявки Микса тем самым коконом, и только после побега оттуда он обрел свою окончательную форму.

Поразмыслив над сказанным, Миллз произнес:

– Мистер Букмен, за свою жизнь я прочел много криминальных романов. И мало какой из них может похвастаться особой уникальностью. Психи могут совершать преступления по мотивам книг. Уверен, что такое уже случалось. Но вот чего я не понимаю: Питерсонов убили за несколько недель до того, как ваша книга попала в руки читателей.

Бен тряхнул головой.

– Тысячи людей прочли «Пугало» до того, как оно вышло в свет. Без преувеличения, тысячи. Издательство рассылает сигнальные экземпляры задолго до официальной публикации. Книжные блогеры. Первые рецензенты. Газеты. Журналы. Сайты с обзорами.

– Включая кого-то из местных?

– Местные, не местные. Здесь и там. Повсюду. Сейчас уже неважно, был ли это кто-то из Калифорнии или с моей улицы. Если он прочитал книгу и решил действовать в соответствии с текстом, он легко мог сделать это и здесь. Воспользоваться самолетом, поездом, автомобилем.

– Кто из местных мог ее прочитать? – спросила Блу.

– Тревор Хендрикс из «Газетт» опубликовал ранний обзор. Дебби Гласкок из «Крукед Три джорнал». Черт, да даже старушка Бетти Хоттингтон из нашей библиотеки прочла роман еще два месяца назад. Сказала, что он напугал ее до смерти. Может, у нее в подвале завалялись иголка, нитки и старая кукурузная шелуха. – Бен вздохнул и потер виски. – Слушайте, мне правда жаль. Но это все, что мне известно. Если хотите чего-то еще, оставьте свои визитки, и я пришлю вам имена и телефоны своего агента, редактора и пиарщика. У них есть более точный список первых читателей. Начните с них.

Миллз, кряхтя, поднялся, ему вдруг захотелось уйти отсюда.

– Мы еще с вами свяжемся. Не уезжайте из города.

– Хорошо. Я знаю, как это работает.

Бен сунул в карман визитку, протянутую ему детективом Блу через кофейный столик. В комнату впорхнул мотылек, ударился об потолок и штопором ушел к торшеру. Бабочка устроилась на абажуре, не переставая покачивать крылышками. Бен махнул в ее сторону рукой. Мотылек вылетел из комнаты и направился на кухню. Бен повернулся и встретился взглядом с Миллзом.

– Что-то не так?

– Мотыльки.

– Проклятые твари повсюду. Вот откуда у меня возникла эта идея. Про Микса с его проявлениями.

Миллз посмотрел на абажур, где только что сидела бабочка, словно видел оставленный ею там невидимый след.

– Пока это единственная деталь, которая не совпадает с преступлениями, описанными в вашей книге.

Блу тронула его за руку.

– Пойдем, Миллз. Сейчас не время и не место.

– Мотыльки, – невозмутимо продолжил Миллз. – Мы нашли их на обоих местах преступлений. Десятки дохлых насекомых в обоих домах.

На улице замелькали синие огни. Бен отошел от лампы, чтобы выглянуть наружу через щель между занавесками.

– Черт.

За патрульной машиной Блэка выстроилось еще несколько новостных фургонов. Полицейский включил мигалку в качестве предупреждения, чтобы обозначить присутствие здесь представителя закона. Сам Блэк вышел из автомобиля и удерживал журналистов на расстоянии, не давая переступать бордюр. Дик Беннингтон стоял там вместе с десятком коллег – на том самом месте, где сейчас была бы Аманда, не окажись ее муж в эпицентре происходящего. Позади машин съемочных групп серьезных новостей виднелся вызывающего цвета ярко-желтый фургон с красными буквами на боку, кричащими, что он представляет «Историю».

– Принесла нелегкая, – проворчал Миллз, глядя на сотрудников регионального таблоида, известного своим девизом «Мы рассказываем Историю, и ничего кроме Истории».

– Господи. – Бен задернул занавеску и отвернулся от окна.

Мотылек вернулся на абажур, отбрасывая тени на потолок. Не сводя с него глаз, Блу сказала:

– Мы с ними разберемся.

– Хотя, конечно, не каждому дано работать так быстро, как вам, Бен, – добавил Миллз.

Писатель, казалось, собирался что-то возразить, но сдержался и лишь проводил их до двери. Вместе они вышли на хорошо освещенную веранду, где еще один мотылек бился о встроенную в потолок лампочку.

Миллз следил за его полетом.

– Когда у вас будет возможность, сообщите нам о своем местонахождении в дни убийств.

– Хотите сказать, что собираетесь проверять мое алиби?

– Иначе мы бы плохо делали свою работу.

– Мы действуем строго по протоколу, – сказала Блу.

– Понимаю, – ответил ей Бен.

– Чем скорее, тем лучше, чтобы вы могли спокойно жить дальше, – добавила Блу. – А пока патрульная машина будет круглосуточно дежурить у вашего дома – ради безопасности вашей семьи.

Они пожали друг другу руки, пообещав обмениваться любой появляющейся по делу информацией. Миллз начал спускаться по ступенькам крыльца, но остановился, услышав голос Бена.

– Детективы… – Бен стоял, прислонившись к косяку дверного проема и скрестив руки на груди. Репортеры уже вовсю щелкали затворами фотоаппаратов, а ему, казалось, это нравилось. – Вы собираетесь читать мою книгу?

– Конечно, – сказал Миллз. – Но если есть еще что-то, что нам нужно знать уже сейчас…

– В книге Пугало забирает следующую жертву через два дня. Ею станет одинокий старик. Недавно овдовевший.

Миллз стиснул зубы.

– Это угроза, мистер Букмен?

– Нет. Всего лишь дружеское предупреждение.

Ранее

Бенджамину было десять, а Эмили двенадцать, когда дедушка Роберт рассказал им о Баку.

В детстве, когда они проводили лето в Блэквуде, Бенджамин и Эмили – которую тогда мучили кошмары – всегда жили в одной комнате. Один кошмар повторялся пять ужасных ночей подряд. И только в последнюю, пятую ночь, когда Бен вскочил с кровати и бросился через всю комнату, чтобы успокоить сестру, она рассказала, что ей снилось.

– Это все из-за деревьев, – призналась она.

Бену нравились блэквудские дубы, то, как изгибались их темные ветви, словно деревья были живыми, поэтому он с интересом слушал объяснения сестры.

– Стоит мне уснуть, как они оживают. Это не смешно, Бен.

– Я не смеюсь.

– Ты вот-вот засмеешься. Ты же улыбаешься.

– Потому что мы боимся разных вещей, Эм.

– Да ты вообще ничего не боишься.

– Что дальше? Про деревья?

Она легла на бок, опершись на локоть.

– Их ветки становятся руками, они тянут меня к себе и душат. Я не могу дышать. А та жидкость,