Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Кстати, у меня в Петровском тоже рыболовецкая артель есть. Три мужика и пятеро сыновей. Раньше они мне, как помещику, за свой рыбный промысел деньгами платили, но дядюшка, оказавшийся гурманом ещё большим, чем я, настоял на переходе на натурпродукт.
Эх, кто бы знал, в какие деньги мне его коптильни встанут! Но когда я попробовал… Ни об одной потраченной копейке не пожалел. Профессор, с его перфекционизмом и научным подходом, довёл процесс копчения до совершенства. Боюсь, что скоро в Саратове «копчёную стерлядку и осетрину из Петровского» начнут рассматривать, как некий идеал того стандарта, к которому нужно стремиться.
Сейчас Полугрюмов, под руководством профессора, занят постройкой «гросс-коптильни». Так будет тройная фильтрация дыма, и рыбу придётся закупать в почти промышленном масштабе, но с меня — ни рубля. Те две коптильни изрядно денег принесли и у на их продукт уже есть около пяти десятков постоянных заказчиков. И это радует.
Волнует лишь одно — мозг профессора и сам дядюшка. Э-э-э… как бы помягче сказать… Мой родственник — человек очень деятельный. Иногда не все за ним успевают, включая меня.
А в Саратове невесты ожили, равно, как и их мамашки. Мой социальный Щит, в лице Ларисы Адольфовны, уже устал чаи с кофеями распивать. И казалось бы — причём тут соседка, а вот так вышло. После того, как мы побывали с визитами у двух самых значимых саратовских свах, где я им сильно помог своими артефактами, за Адольфовной установилась определённая репутация. Особенно, когда она начала банчить моими артефактами молодости и эликсирами, продажу которых я отдал ей на откуп за весьма скромные комиссионные.
С тех пор спорить с ней отчего-то перестали, даже самые сварливые дамы Саратова.
С Янковской у нас полное взаимопонимание. Я знаю, что она всё знает, но так карта легла, а я на это дело подписался. Сестрёнки у меня уже поднялись на пять и семь десятых. Обе. Осталось совсем чуть-чуть, но и у меня впереди Аномалия. Как и что там выйдет — предсказать сложно. Возможно, ещё уровень возьму, а может и два.
Пока меня особо добиваются две купеческие дочки, от купцов первой гильдии, кстати, обе вполне себе, разве что одна мелкая, ростиком мне по плечо, за которыми дают солидное приданое, ну, и всякие непонятные мадемуазели, за которыми дают мало что, «но связи предлагаются».
Кстати, интересный вопрос — а Кутасова на меня серьёзно виды имеет, или играет роль? Нет, я конечно же ей благодарен за то, что она своими появлениями ограждает меня от большинства претенденток, но и особой тяги в её действиях я не наблюдаю. С моей точки зрения всё выглядит так, словно мы играем роли, чтобы взаимно избежать брачных оков. И оба прекрасно знаем, что где-то ещё есть графиня Бальмен, Настасья Александровна, которой тоже от меня чего-то нужно.
— Сёстры Янковские, — как-то раз спросила меня Кутасова, — Расскажите мне про них.
— Никак нет. Ни вам про них, ни им про вас, — отрицательно тогда помотал я головой.
— Я так и думала, — кивнула тогда девушка своим мыслям, — Спасибо за откровенность.
* * *
С артиллерией у меня пока не всё складывается так, как мне бы хотелось. Собственно, как и со штурмовым кавалерийским отрядом.
Обе задумки хороши, но их воплощение…
Пока мы занимались теорией, реальность вносила свои коррективы.
Пушки Барановского существовали, но оказались в Петербурге, и их доставка обещала затянуться на неопределённый срок из-за весенней распутицы и бюрократических проволочек. Мастер-сборщик, которого Барановский обещал прислать, также запаздывал, ссылаясь на «неоконченные дела». Мои переделанные «единороги» были грозны на бумаге, но в реальности их было всего два, а снаряды к ним, особенно «усовершенствованные», исчислялись десятками, а не сотнями.
Конный отряд и вовсе существовал лишь в виде четырёх лошадей, купленных у цыган, и трёх бывших улан, которых прислал Сорокин вместе с корнетом Марковым. Марков, несмотря на свой легкомысленный вид, оказался дельным офицером, но даже он не мог сделать из этого материала боеспособную единицу за неделю. Лошади пугались резких звуков и странных запахов (а их у нас хватало), а уланы, привыкшие к сабельным атакам в сомкнутом строю, с недоумением воспринимали идеи о борьбе с Тварями, которые могли не иметь ни флангов, ни тыла.
А Купол над Котово тем временем менялся. Сообщения с наблюдательных вышек становились всё тревожнее. Дымка по краям сгущалась, приобретая мутно-лиловый оттенок. Иногда в ней, как в грязном стекле, мелькали тени — огромные, искажённые. По ночам оттуда доносился странный гул, похожий на отдалённый рёв стада, смешанный со скрежетом камней.
Дядя, получив доступ к отчётам, только хмурился.
— Фон нарастает быстрее, чем в Булухте. Там была плавная кривая. Здесь… словно что-то подпитывает процесс изнутри. Или снаружи.
«Ферма под внешним куполом» из смелой авантюры начала превращаться в вопрос выживания. Если мы не успеем зачистить периметр до того, как Внешний Купол сформируется окончательно, нам придётся иметь дело не с полупревращённым скотом, а с чем-то гораздо более страшным и организованным.
Я собрал совет в своём кабинете: Самойлов, Ефимов, поручик Лыков, штабс-капитан Карташёв, корнет Марков.
— Ждать больше нельзя, — начал я без предисловий. — Купол вот-вот замкнётся. Наш «единорог» и два десятка «улучшенных» снарядов — это всё, что есть по артиллерии. Конный резерв — четыре всадника. Пехота — сорок человек, включая новобранцев. Мы ждём Купола и идём в разведку боем. К самому краю Зоны.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
— Это самоубийство, барин, — хрипло сказал Карташёв, потирая культю левой руки. — Сорок человек против неизвестно чего… На Булухте целый батальон…
— На Булухте не знали, что делать, — перебил я. — Мы знаем. У нас есть артефакты. Щиты, фильтры, «маячки». И есть план. Мы не полезем в сам нарыв. Мы будем резать по краю. Как хирург — снимаем некротизированную ткань, пока гангрена не пошла дальше.
— Вашбродь, гонец! Гонец прибыл! Купол встал! — прервал меня крик от дверей.
— Всем отдыхать. Выходим завтра утром.
Перед выходом я развернул на столе карту, сделанную на основе данных Тихомирова и наших разведок.
— Вот предполагаемая линия формирования Внешнего Купола. Точно про неё пока ничего не выяснено. Здесь, у холма Чёрный Яр, она ближе всего
